— Давайте шустрее, — проворчала я.

Вредный ветер, мокрый снег стеной и полчаса ожидания сделали своё дело — я замёрзла и продрогла до мозга костей. «Лисята» несмело приблизились и рискнули пробормотать что-то приветственное. Я задрала голову, изучая обоих.

«Насекомая» нечисть — «пчелы», «пауки» — мелкая и тщедушная. «Земноводная» — «змеи», «лягушки» — славилась очень широкой костью, кряжистостью, тяжеловесностью. «Водяная» — «рыбы», «креветки» — болезненной, скелетообразной худобой при росте чуть выше среднего. А «животная», как и «птичья», — мощная, здоровая, аж шея разом затекает. И очень хочется держаться от них подальше. В принципе.

— Куртки застегните, — велела я сухо. — И впредь выглядите одетыми по погоде. И очки снимите. Чёлку на лицо, капюшон на лоб, смотреть под ноги.

Крестники повиновались с похвальным рвением. Я поджала губы, развернулась и поспешила обратно. Выпить в чаю, согреться, утеплиться — и в архив. По сравнению со вчерашним, похолодало. С реки задул порывистый сырой ветер, и…

— Лёль, ночью беда будет, — тихо сказал Филька, когда мы подошли к гостинице. Поозирался, указал на мост, поёжился выразительно.

А нечисть чует тьму всегда и везде, а коль с реки… Ждём призраков. Вероятно, они наконец явятся. Надо приготовиться. Если этой ночью вскроют очередной спрятанный дом… Да, хорошо бы подтвердить теорию «призраки из ведьмовского логова». И глянуть на тех, кто управляет процессом, — хоть издали, моих артефактов хватит, если нечисть будет активна и использует силу. И — спасти ту, что должна отдать силу подковке. Может, даже неуловимую Ираиду.

— Лёль, мы бы сами не… — неловко произнёс Данька и ковырнул носком кроссовка снег.

— Если бы не ваша мама, я бы тоже «не», — я открыла дверь. — За мной.

Надеюсь, Анжела ещё не вернулась… Они же оба на неё стойку сделают и не посмотрят, что всего лишь «белка». Что б их половозрелые инстинкты… Архив откладывается на пару часов разъяснительной работы.

По пути на кухню, к счастью, нам никто не встретился — народ, пережидая непогоду, сидел по норкам, — но у Анжелиной комнаты «лисы» дружно и предсказуемо споткнулись.

— Прошли и забыли, — я резко повернулась. — Девочка — несовершеннолетняя и без семьи. И без защиты старшего рода. Узнаю что-нибудь — прибью нафиг, ясно?

Братцы переглянулись и кивнули.

— Вот ваш ключ. Номер — восьмой. Рюкзаки бросили, руки помыли, и на кухню. Всё, что на плите, — ваше. Закончите — зайдите. Поговорим.

И закрылась у себя. Разулась, расстегнула куртку, вдохнула-выдохнула и ощутила себя напряжённой донельзя. Тронь — «зазвеню», закричу, сорвусь в ненависть…