— Ваш номер — пятый, — доложила она наконец и отставила компьютер. — Сейчас, ключи найду… Есть хотите?

— Очень, — призналась я и полезла в кофр за влажными салфетками.

От «Доширака» уже тошнило, а кроме него есть только крекеры. Хрен редьки не слаще.

— Завтрак, обед и ужин всегда здесь, в холодильнике, я дверь не запираю, — девчонка встала и неспешно захлопала ящиками комода. — Посуда вот тут. Заходите, ешьте. Правда, готовлю я не очень… Зато всё рядом и горячее. Ближайший типа рэсторан, — протянула она со странным акцентом, — а вообще-то стрёмная столовка — через реку, на другом конце города. Ещё есть две пивнушки — типа кофэйни и пабы. Но там только фигню какую-нибудь нальют.

Через две минуты Анжела поставила передо мной тарелку с макаронами по-флотски и кружку для чая. «Не очень» оказалось вполне даже очень. Пока я наливала чай, девица села напротив, исподтишка изучила меня и заметила:

— Вы поди столичная? — и с уважением посмотрела на мои руки, унизанные кольцами-амулетами. — Не мешают фоткать? Вон там, в корзинке, пряники. Берите.

— Нет, снимать не мешают, только обрабатывать, — я согрелась и расслабилась. — Кроме меня постояльцы есть?

— Есть, — Анжела сначала удивила положительным ответом, а потом цифрой, — пятеро, — и пояснила с гордостью: — Вы не думайте, что у нас глушь, у нас интересно. Дома старинные, мосту — триста лет… Хотите, экскурсию завтра проведу? Триста рублей и фотки на аватарку. А еще у нас комната ведьмы есть, самой настоящей. Хотите, покажу? Здесь, в гостинице. Сто пятьдесят рублей.

А она молодец, хваткая…

— Разве тебе в школу завтра не надо?

— На каникулах? — фыркнула девица. — Вот ещё!

Ах, да, людские правила…

— А взрослые в гостинице есть?

— Бабуля, — она устроилась на стуле, поджав ногу. — Это её дом. Приболела вот, спит. Но вообще она старенькая, я всё делаю — и убираюсь, и готовлю, и заселяю, и выселяю.

— А родители? — я налила себе вторую чашку чая.

Анжела пожала плечами и с отрепетированной, натянутой небрежностью ответила:

— На Кубани. Я оттуда. Раньше приезжала только на каникулы, а теперь вот… решила остаться.

— Свобода от родительской опеки? — я улыбнулась.

— Шарите, — она одобрительно щёлкнула пальцами.

Скрипнула неплотно прикрытая дверь, и в комнату просочилась кошка. Мелкая, тощая, полосатая… необычная. Сев, кошка принюхалась, уставилась на меня, а взгляд отсутствующий.

— Это Рунка. Руна. От ведьмы осталась. Она тут жила года три назад. Приехала зимой и через неделю пропала. Ведьма, — пояснила Анжела. — Мы заявление подали, а без толку. Не нашли. Хотели её вещи вынести, но не смогли — они назад возвращались. Утром в коробки соберём, снесём в подвал, а к вечеру они опять в комнате, на прежних местах. Не верите? А я правду говорю! На экскурсии все одну вещь берут, прячут где-нибудь или с собой носят, а ночью она исчезает и на место возвращается. И кошка вот осталась. Только вы её не трогайте. Она не любит чу…жих, — девица запнулась и протянула: — О-го! Может, и вы ведьма?