— Ты же знаешь, что не очень, — я усмехнулась и убрала воду. — Но у наблюдателей я отсидела своё не зря, — и понизила голос, махнула рукой, ставя защитный полог. — И нашла в их архиве самое главное. То, что мы уже которую сотню лет ищем. Понимаешь?

«Паук» сделал большие глаза и одними губами произнес заветное слово.

— Я же не только студентов учила, — я кивнула, подтверждая. — Но старые записи расшифровывала и переводила. И как нашла необходимое, так и сделала ноги, прихватив девчонку с даром стародавних. И теперь, когда она в безопасности…

Пантелеймон Макарович крякнул и опять отвлекся на клиента.

— А говорят, его не существует, — заметил он, наливая пиво. — Ну, этого самого… понимаешь, да? Что это лишь слухи.

— Слухи не возникают на пустом месте, — я поёрзала и удобнее устроилась на стуле, — и часто оказываются ценнее документальной информации. Реликварий существует. И мы его найдём. И тогда нам не будут страшны никакие безымянные, хоть поодиночке, хоть все вместе, — и прошептала: — Монь, я вздремну?.. А то вторую ночь не сплю, да и с утра опять на дело…

— Да спи-спи, — он передёрнул плечами.

И я с чувством выполненного долга отключилась на целых три часа. И ничего выдающегося за это время не случилось, разве что милое заведение опустело. Совершенно. Остались только мы с Пантелеймоном Макаровичем да моя нечисть.

«Паук» меня не будил. Выпроводив на рассвете всех завсегдатаев, он закрыл кабак, прибрался и взялся считать выручку.

— Здоров ты спать, — заметил он. — Нервы железные.

— Да ни к чёрту они, — я потянулась. — Спасибо защите твоейтерритории , Монь… Ушло?

— Ушло, — Пантелеймон Макарович ухмыльнулся. — К обеду все заинтересованные узнают. Думаю, тебя не тронут. Пока проверят по архивам, пока перепроверят… Но следить будут за каждым шагом.

— И леший с ними, — я осторожно встала. — Где умыться можно?

— Там, — он указал на неприметную дверь, возле которой я спала. И, когда я скрылась за ней, крикнул: — Я запомнил про приют.

— Как меня найти, ты тоже помнишь, — откликнулась я через дверь.

Умыться, взбодриться, вздохнуть по своему лицу без макияжа и коротким чёрным волосам без косичек, прикинуть, когда отвалится проклятый антураж, подготовить невидимость, проверить информацию от «змеек»… и на выход.

— Даже кофе не выпьешь? — попенял «паук».

— Всё, с сегодняшнего дня — табу на питание в общественных местах, — с сожалением отказалась я. — Извини, Монь. Не в обиду тебе, но мало ли… Теперь меня будут хотеть все и каждый. А на кону стоит слишком многое, чтобы рисковать из-за какого-то кофе.