Я уставилась на стол. Вынужденные отступницы, как называли себя те, кто сбежал от законов наблюдателей не за властью над миром и вечной жизнью, а за жизнью вообще, за десять лет спокойствия набрались наглости и расползлись по городу несколькими отделами под единым руководством свыше, из которого я знала только одну ведьму. И мой отдел исчез, зуб даю, или за день до мумии, или вместе с ней. И я всё-таки проверю. Ведьмы ищут хорошо, а нечисть — ещё лучше.

Допив кофе, я вышла на солнечную улицу. Инстинкт старой перестраховщицы намекал, что хорошо бы сначала к Гюрзе за нечистью заскочить, а уж потом — по всем подозрительным местам, но к тому времени следов, если они сохранились, может не остаться вообще. Почти сутки — дорога до Гюрзы, три часа сплетен — и три минуты просьбы, тайник — если хранительница впустит, путь обратно… Рискну по старой памяти. И тренированная годами вещего видения интуиция требует: проверь. Сей-час.

На остановке я села в троллейбус и поехала на противоположный конец города, где в спальном районе, замаскированный под парикмахерскую, недавно обретался «филиал» отступниц. Помогающий девочкам с даром, скрывающий запрещённую, но адекватную нечисть вроде Анатоля Михайловича, собирающий новости, слухи и сплетни, снабжающий выходящих «в мир» деньгами и передающий с возвращающимися в приют ведьмами одежду и прочее. Недавно… Как же их раскрыли-то? Или — давно знали и ждали подходящего момента?..

Полупустой троллейбус полз медленно и печально, как моя жизнь у наблюдателей. Я стояла на задней площадке у горизонтального поручня, смотрела в окно и думала, гадала, предполагала. Вырабатывала план действий. «Ящерка», чувствуя моё настроение, озабоченно ёрзала и тихо пыхтела. Ей, наполненной смешанной силой пяти «углей», очень хотелось подраться. И я бы, кстати, тоже размялась. Но не средь бела дня и в городе, полном беззащитных людей.

Когда мы добрались до нужной остановки, я вся извелась и выстроила детальный план действий. Выйдя из троллейбуса, я спряталась за остановочным павильоном, убедилась в отсутствии лишних глаз и сменила личину на невидимость. И лишь после этого, опершись о трость, наклонилась, подбирая своих «змеек»-разведчиц. Тщательно ощупала каждую, вбирая информацию, и нахмурилась. Помещение полностью пустое и опечатанное, никаких следов нападения, ни одной живой души… А не верю.

Я спрятала использованных «змеек» в карман рюкзака, срезала новую и отправила её на железнодорожный вокзал за другой информацией — о расписании поездов, цене билетов и наличии свободных мест. И после этого неспешно отправилась к парикмахерской. Ладно, ведьмы — нас взять сложно, но можно, а вот нечисть… Лет двадцать назад из хранилища Гюрзы сбежала одна запрещённая особь, и с тех пор она находилась под нашим надзором. И в последние годы жила в парикмахерской, занимаясь уборкой. Она должна была уцелеть и спрятаться.