Грязно играете, господа безымянные. Подло и по двойным стандартам.

— Предлагаю сделку, — он достал вторую сигарету, — ты возвращаешь нам девушку, а мы вычёркиваем тебя из списков. Живи не скрываясь, никто тебя и пальцем не тронет. И, кстати, — холодный взгляд опустился на моё покалеченное колено, — я договорюсь с палачом, и она снимет проклятье. Выздоровеешь, заживешь нормальной жизнью… А?

На упоминании о палаче я, признаюсь, дрогнула. На секунду. Но всё остальное вызывало смех. Издевательский.

— Ну да, — с иронией откликнулась я, — а пока я буду жить, так сказать, полной жизнью, вы, безымянные, продолжите разбрасывать по городским паркам искалеченные мумии с татуировками изгнания на лбу?

— Какие мумии? — натурально удивился наблюдатель.

— Ой, мне-то мозги не пудри… — я поморщилась и сняла с пальца кольцо, швырнув амулет на землю. — Вот эти. Не узнаёшь?

Кольцо материализовалось в иллюзию мумии в открытом багажнике. Безымянный уставился на неё не мигая, и я бы даже сказала тупо, если бы не знала, какая гигантская работа мысли сейчас ведётся вне поля зрения. Спустя минуту он отвёл глаза.

— Это не мы, — заявил хрипло, но твёрдо.

— Ну да, ну да, — лицемерно поддакнула я. — Конечно, не вы. Это всегда не вы. Вот уже которую сотню лет не вы. Вы, конечно, девочек с даром собираете в безопасном месте, оберегаете, растите и обучаете…

Наблюдатель скрипнул зубами, затоптал недокуренную сигарету и невыразительно сказал:

— Шепчущим в этом мире не место.

— Почему же? — резко спросила я. — Кто вы такие, чтобы решать, кому в мире место, а кому — нет? И кто дал вам право осуждать на смерть детей? Дар ведьмы — естественная часть волшебного мира. Вам не кажется, что мы имеем право на жизнь? И на договор?

Разумеется, для безымянного мои слова были пустым звуком.

— Отдай Анну, — велел он спокойно. — Сейчас же. Иначе…

И после этого волшебного слова за его спиной мелькнула тень. Наблюдатель поперхнулся недосказанным, посмотрел на меня — теперь точно бессмысленно и тупо, рухнул как подкошенный и замер. А окровавленный древесный корень, торчащий из солнечного сплетения безымянного, деловито зашевелился, оплетая законную добычу новыми корешками и утаскивая её под землю.

— Ужка! — запоздало возмутилась я. — Зачем же насмерть? Я который год мечтаю допросить безымянного и хотя бы его кровь на анализ сдать!

— Иначе нельзя, — из-за сосны выступила хрупкая, маленькая девушка с длинными соломенными косичками и тёмными глазами старухи. — Я его пообещала . Плоть и кровь наблюдателя, его сила — плата за помощь.