— Деда! Привет! — искренне обрадовалась она, и я заподозрила однозначное: приехав, дед Назар сразу отправился искать меня, минуя других членов семьи.

— Ну здравствуй, хвостик, — дед улыбнулся, неохотно выпустил меня из рук и встал. — Пора? Жаль. Сидел бы и сидел…

— Ужин! — напомнила Нюся и хлопнула по метле.

— Полетели, — он взгромоздился позади внучки. — Что на ужин-то?

— Но…

— Полетели, — повторил дед шёпотом, — поговорить надо. По Русланке. Делю потом заберёшь, полчаса погоды не сделают.

Подлый ход, но действенный. Сестра бросила на меня беспомощный взгляд, я кивнула, и они улетели. А мы остались — как сидели, друг напротив друга, через костёр: я, кутаясь в одеяло, Илюха, рассеянно ломающий длинные хвоинки.

Я ожидала неприятного молчания, но он поднял голову и нерешительно спросил:

— Не злишься?

— Нет, — я поправила одеяло. — Это всего лишь… форма. Костюм. Работа закончена, и он больше не нужен.

Надеюсь…

— Зачем? — Илюха пытливо смотрел на меня через костёр.

— Я поняла, что… не подхожу, — я передёрнула плечами. — Слишком авантюрна для такой работы. Мне не хватало терпения, постоянства, усидчивости, внимательности… и снова терпения. Я была импульсивной, поминутно меняющей направления — мысли, действия… начатого дела. Игра и процесс казались важнее результата. Фантом помогал терпеть. После встречи с палачом убегать, забываясь, в приключения не выходило… и я научилась сливать негатив в другое место. И с опорой на него — на безэмоциональность и чистый разум — я наконец научилась моделировать. Теперь это… не нужно. Надеюсь. Нет, не злюсь. Правда. Мне просто… страшно. Но всё равно — спасибо. Ты прав, нельзя жить с одержимостью. Пора учиться жить… с собой, — для начала.

И, кстати, пройтись тоже пора. Я нащупала трость, но больше по привычке. Это тоже часть старого образа, с которым пора прощаться — больно «ящерка» узнаваема. И искать ей другой образ.

Я осторожно встала, ежась на прохладном ветру, и Илюха, оглядевшись, поднял мою куртку. И тогда и я решилась:

— А ты? Злишься?

— Не знаю, — он устало улыбнулся. — В последние дни случилось слишком много… всякого. Разного.

Я понимающе кивнула. Илья набросил куртку на мои плечи и добавил:

— Но привык я к тебе за это время… чрезмерно. И не хочу больше с тобой расставаться. А Эфа ты или Аделина… неважно. Ты же не веришь в мою исключительную меркантильность и сдвиг по экспериментам?

— Вопрос вопросов — что ты такое, — хмыкнула я. — Не хочешь — и не надо. Разберёмся. Не будь я ведьма души. Я тоже привыкла к тебе… чрезмерно.

…а быстро мы привыкаем к тому, что нам подходит. К тому, что изначально наше. И, пожалуй… это я тоже предвидела.