Снова глотнув чаю, я протянула Илюхе термос. Он автоматически взял, но пить не спешил, глядя в одну точку над моим плечом, — снова прифигел.

— Жизнь ведьмы — в среднем всего-то сто пятьдесят лет, а жизнь магии в ведьмах — тысячелетия, — дополнила я негромко, зябко кутаясь в куртку. — Ясно, что ценнее. Свобода — от поддельных правил, неравенства и несправедливости. И свобода законная, подкреплённая двусторонними договорённостями. Ведьмы, Илюх, нынче делятся на два лагеря. Одни ценят свою жизнь — и они ушли в отступничество. Вторые ценят стародавние клятвы и древние обещания помогать людям и нечисти — и они находятся в Кругу. Но многие отступники — кроме тех, кто свихнулся на запретных знаниях и власти над миром, — готовы вернуться в Круг и помогать, если нас оставят в покое. Если средневековая охота на ведьм наконец закончится.

Приятель задумчиво кивнул. Я, давая ему время усвоить информацию, выпила зелье, убрала иллюзии Договоров, прикрыла глаза и просто дышала сосновым ветром, слушала шуршаще-щебечущую тишину и всем своим существом вбирала покой. Пока он ещё есть.

— В памяти безымянных вы искали доказательства многолетней охоты? — Илья опустил термос и посмотрел на меня. — А мумии зачем? Для заклинателей?

— Нет, — я снова взялась за плетение. — Безымянные же спрятались. Никаких открытых убийств и демонстрации силы, никаких нарушений. И внезапные шаги навстречу: наблюдатели число тёмных ведьм в Кругах увеличили и Пламя Верховных, извлечённое из бесовой тюрьмы, безропотно отдали, палачам договор пересмотрели… Но дед Назар, много лет изучающий безымянных, сделал вывод, что они всё-таки убивали, но по-тихому, своих. Тогда некоторые отступницы «сдались», чтобы успеть спасти как можно больше «одарённых». А когда практически все наблюдательские ведьмы оказались в приюте, безымянные пошли по наши души, но тоже очень тихо.

Я отложила заготовку и взялась за трость. Илюха сразу встал и подал мне руку.

— Спасибо… В общем, мумии — это спонтанная провокация. Мы решили попробовать и дать безымянным понять, что раз один из них убивает, то остальным тоже можно. И они повелись. Видимо, прав дедушка — прямого приказа останавливаться не было. Было лишь пожелание не палиться. И так, на мумии, мы выманили почти всех исполнителей. Ну и на «реликварий».

— О, — он закатил глаза, — я тебе его ещё припомню…

— Не надо, — немедленно отозвалась я, — склерозом не страдаю. Девичьей памятью — тоже. Обещала катакомбы — будут. Погоди, Анатоль Михайлович даст добро…

Приятель глянул на меня иронично, но развивать тему не стал. Он понял, что я поняла, но… Пока не всё рассказала — мир-дружба-жвачка. А после…