— Роут знал, что мы придём, — сказал я.

— Или действительно проверял сообщение о порче, — заметила Мара.

— И случайно унёс именно нужный флакон вместе с журналом.

— Я не сказала, что верю в случайность. Я сказала, что для обвинения нужна его подпись или свидетель.

— Фенн видел.

Смотритель дёрнул плечом.

— Он видел человека, предъявившего предписание, — продолжила Мара. — Подлинное или нет — неизвестно.

— Вы защищаете инспектора?

— Я защищаю вывод от дыр, в которые потом пролезет его поверенный.

Вчера она защищала от таких дыр себя. Сегодня — наше расследование. Перемена была небольшой, но я её заметил.

Ивар вернулся с двумя кладовщиками. Лея вслух зачитала постановление. Печати сфотографировать было нечем, поэтому писарь сделал оттиски на мягкой глине и зарисовал каждую трещину воска. Только после этого Мара вскрыла 44-А.

Она не проводила полный опыт. Взяла по капле, добавила разделитель и лунную соль. Раствор остался золотистым. На дне выпал светлый песок без серых ветвей.

— Обычный минеральный остаток, — сказала она. — Для точного сравнения нужен лабораторный стол.

В 49-В результат повторился.

— Катализатора нет? — спросил Ивар.

— Реакции, которую он давал, нет. Назвать состав смогу после проверки.

— Значит, сорок семь Б отличалась, — сказал я.

— Ваш флакон отличался. Контрольный образец 47-Б исчез. Это связанные факты, но пока не одно доказательство.

Лея опечатала оба вскрытых флакона новыми печатями.

— Господин Фенн, вы отстранены от доступа к хранилищу до окончания проверки. Ключ передайте мне.

— Магистрат, у меня служба…

— Поэтому я не задерживаю вас. Пока.

Он достал ключ. Рука дрожала. Мара следила за ней внимательнее, чем за лицом.

— Господин Фенн, — спросила она, — вы принимали Огненную соль сами?

— Я человек.

— Это не ответ.

— Пробовал на язык при приёмке. Так положено. Если соль сырая, она горчит.

— Партия 47-Б горчила?

Он задумался.

— У неё был привкус железа. Инспектор сказал, новая технология очистки.

Металл на моём языке. Горячее железо в запахе склянки.

— Почему не внесли в журнал? — спросил я.

— Внёс. В тот, который господин Роут забрал.

Теперь у нас была причина искать Роута и документ, подтверждающий существование записи. Не сама запись.

— Где цеховой инспектор? — спросила Лея Ивара.

— С утра в гильдейской приёмной его не видели. Домой отправили стражу.

— Найти живым, — сказал я.

Лея посмотрела на меня.

— Это распоряжение моим людям?

— Рекомендация человеку, который уже потерял одного возможного свидетеля.

— Принято.

* * *

Квартира Берга находилась на втором этаже офицерского дома у Западных ворот. В коридоре пахло мокрой шерстью и щёлоком. Дверь опечатали ночью, но печать пришлось сменить: моя военная комиссия наложила её раньше магистратуры. Лея зафиксировала очередное нарушение, не глядя на меня.