— Я тогда плохо тебя знал, Рюрик, — сказал он искренне. — Я думал, передо мной молодой и талантливый викинг, которому благоволят боги. Не больше.

Он провел ладонью по сонному, изможденному лицу. Тер глаза, будто пытался стереть с них усталость. Но усталость была глубже, чем кожа. Она сидела в костях, в мышцах, в самой душе.

— Но то, как ты разделался с моим бойцом — Альмодом, — продолжал он, — а потом и с Торгниром… Знаешь… У меня все сомнения отпали. Ты тот человек, который объединил остров под своей рукой. Я хоть и стар, но не глуп, Рюрик. Я понимаю, куда дуют ветра. А ссать против ветра — не в моей природе.

— Я все понимаю и ценю твою прозорливость, — сказал я и налил мед в свой кубок. Пододвинул его Берру. Тот взял, но пить не стал — держал в руках, грел ладони о теплое дерево, будто это могло согреть его лучше, чем огонь очага.

— Мне нравится твоя искренность, Берр, — продолжил я. — И я тебя уважаю. Ты старый и хитрый лис. За тобой сила и влияние. За тобой богатство. У тебя много друзей на этом острове. От обычных рыбаков до почитаемых хёвдингов. И ты проявил решимость в борьбе за власть в прошлый раз. Ты славный муж Буяна, и мне такие люди по сердцу!

Купец слушал меня с растущим удивлением. Он не ожидал такого поворота. Совсем не ожидал. Он готовился к допросу, к обвинениям, к борьбе. А я был к нему добр и учтив. Это выбивало из колеи.

— Я хочу протянуть тебе руку дружбы, — признался я. — И дать тебе место в своем Малом Совете.

Берр замер.

Его рука с кубком остановилась на полпути к губам.

— Что ты предлагаешь, Рюрик? — спросил он осторожно. — Не понимаю. Зачем тебе свой совет, если у нас и так есть тинг, на котором ты можешь выслушать каждого?

— Тинг — это хорошо, — согласился я. — Тинг — это голос народа. Древний закон. Наша мудрость. Никто не собирается его отменять.

Я подался вперед, опираясь локтями на стол.

— Но для будущего Буяна нужна сильная и централизованная власть. Центр принятия решений. Место, где будут собираться самые умные, самые опытные, самые верные люди. Чтобы обсуждать дела до тинга. Чтобы готовить решения. Чтобы видеть дальше и глубже, чем видит толпа.

Эйвинд нервно заерзал на лавке. Его лицо выражало крайнюю степень сомнения.

— Многим это придется не по вкусу, брат, — сказал он, отпив из кубка. — Не по-нашему это. Викинги не любят, когда ими правят из одной избы. Мы свободные люди.

— Никто не отнимает свободу, — сказал я спокойно. — Ты можешь выйти на тинг и сказать все, что думаешь. Кричать, спорить, доказывать. Но прежде чем кричать на тинге, можно пошептаться здесь. И найти решение, которое устроит всех.