Дальше — промывка. Я послал одного из своих новых «санитаров» — неприметного мальчишку — кипятить воду в найденном котле. Выклянчил у Сигурда горсть соли. И мед. Природный антибиотик.

Я обрабатывал им глубокие рваные раны, прежде чем бинтовать их обрывками ткани. Пусть смотрят как на чудака, который тратит ценную еду на раны. Выживут — может, спасибо скажут.

Краем глаза я заметил Сигурда. Он стоял поодаль, опираясь на свою секиру, и наблюдал. Его взгляд изменился. С холодного, отстраненного любопытства на тяжелую, оценивающую думу.

— Эй, ты! И ты! — его голос прозвучал как удар кнута. Он ткнул пальцем в двух пленных, сидевших у стены с пустыми глазами. — Встаньте и помогите ему! Таскайте воду, держите, что скажет, повязки меняйте! Шевелитесь!

Моя первая «медицинская бригада». Добро пожаловать в самый настоящий ад.

Сигурд Крепкая Рука принимал доклад гонца от Бьёрна, стоя спиной к утреннему солнцу. Он только что закончил последний дележ добычи — грубую, быструю работу. Руки были в крови и саже. Лицо, и без того грубое и непримечательное, как скала, казалось, стало еще суровее.

Гонец, молодой парень с умными, испуганными глазами, вытянулся в струнку. Он явно боялся Сигурда больше, чем недавнего боя.

— Конунг Бьёрн шлет приказ, ярл Сигурд, — начал он, четко выговаривая заученные слова.

Сигурд молча кивнул, не удивившись новому статусу родича. «Весельчак» по праву мог теперь называться конунгом.

— Все ценное — серебро, оружие, ткани — грузить на ладьи и везти на Буян. Пленных разделить: сильных и здоровых — тоже на Буян, стариков, женщин и детей — оставить здесь, их дело… — гонец запнулся, — их дело обустраивать жизнь под новой рукой.

Сигурд хмыкнул одобрительно. Прагматично. Так и надо.

— И… — гонец сделал глубокий вдох, — конунг приказал подготовить ладью. Не самую плохую. Ладью для Эйрика и его жены. Для погребального обряда. Их нужно сжечь. С оружием и добром.

Сигурд опешил и медленно повернулся к гонцу. Его глаза сузились.

— Сжечь ладью? — тихо переспросил он. — С добром? Добро на щепки пускать — дорогое удовольствие! Эйрик был лисой. Хоть и сдох как волк. Чествовать его — себя не уважать. Мы что, Валькириями заделались, чтобы каждого встречного-поперечного с почестями провожать?

Гонец побледнел, но стоял неподвижно. Видно было, что следующую фразу он вызубрил дословно, как заклинание.

— Конунг приказал передать именно так: «Пусть тот, кто храбро сражался, найдет дорогу в Вальхаллу не пешим, а на палубе своего драккара. Чтобы Один видел, что мы побеждаем сильных, а не бьем слабых. Это прибавит нам славы в глазах богов и живых».