Но тут меня неожиданно выручил Карамчаков.
— Слушай, помнится, ты обещал подсобить мне при проведении предвыборной кампании… — смущённо напомнил он мне.
— Было такое. А в чём нужда? Деньги? — киваю я, не отводя взгляд от Лекоева.
— Нет, денег навалом.Я ещё призовые не истратил. Нужен помощник.
— Так в чем дело? Мало друзей? — удивился я. — Программу выступлений я тебе помог составить, с админресурсом тоже помогу. Помощник для чего?
— Чтобы здесь постоянно был мой человек, я ведь открыл приёмную в Аскизе, а теперь думаю, как мне быть, ведь из Красноярска сюда не наездишься?
— Да, это проблема, — признаю я, вспоминая о том, что и мне бы хорошо приёмную поскорее открыть. — Слушай, а вон тот парень откуда? Не из Ростова?
— Сашка-то? Не знаю. А чего спросил? — удивился резкой смене темы разговора Серёга. — Сань! Подойди на минутку. Знакомься.
— Привет, я тоже из Ростова. Мы с тобой и мои одноклассники Шпитин и Горин в спортивном лагере вместе были.
— Олегов помню, тебя — нет, — озадачился Лекоев и громко засмеялся: — А я вообще: тут помню, тут не помню — в армии мне головёнку сострясли. Ну, здоров, зёма! Я сейчас здесь, в крае, живу. С девчонкой одной сошёлся, пока служил.
«Ну и славненько. Буду приглядывать за ребятами. А там посмотрим, что делать», — решаю я, торопясь на собрание.
Все же опоздал. И очень некстати.
— Ну, где этот чемпион? — услышал я чей-то возмущенный голос, ещё не заходя в зал.
На секунду притормозил перед дверью, слушая, что ещё скажут. Надо же настрой собравшихся понять!
— Тише, товарищи! Машина тут, значит, скоро будет. Не расходимся! Ты со стола слезь, иди вон в зал, там места для зрителей! — раздался женский голос председателя профсоюзной ячейки рудоуправления.
Деловая тётка лет тридцати пяти, с которой меня утром познакомил Носов. Такая не будет по 15 копеек на Бубликова собирать, возьмет из общей кассы, благо заработки у трудяг тут на карьерах приличные.
— Машина стоит! — передразнил тот же голос, что требовал чемпиона, и тут же съюморил: — И где этот чертов инвалид?
В зале раздался смех: комедию Гайдая «Операция Ы» смотрели, уверен, все.
— Не шуми! Я инвалид! — громко говорю я, входя в зал и пристально смотря папиным взглядом на крикуна — высокого, явно подвыпившего парня, и правда сидящего на столе на сцене.
Мой нежданный оппонент был одет просто: брюки, и рубашка с короткими рукавами (в зале на удивление жарко), не скрывающая синюшного вида наколок на коже.
«Сиделец», — понял я, ведь дебильная мода на татухи пока распространена лишь среди узников лагерей.