Но… она немного отстранилась от меня, и, задыхаясь, как и я, негромко прошептала: — Уйдём с тропинки, заметят.

Я не успел ей сказать: пусть смотрят и завидуют, как она слегка взяла меня за руку и задумчиво потянула за собой.

За первым рядом деревьев, буквально через пять шагов, началась густая поросль молодой рябины, за ними стояли ивы, и Эля решительно направилась туда. Под кроной плакучей ивы мы оказались как в шалаше — её ветви почти касались земли и полностью нас скрывали.

— Какой же ты красивый! Мужественный, сильный, — шептала, плотно прижавшись ко мне, Эля. — Можно я потрогаю твои мускулы?

И не дожидаясь ответа её рука скользнула вверх, под короткий рукав моей рубашки и она восторженно вздохнула…

— А грудь? — ещё тише прошептала она.

Она могла бы не спрашивать. Я готов был разрешить ей, что угодно. Если бы она сейчас попросила меня отрезать от себя небольшой фрагмент кожи для коллекции, я бы, не задумываясь, это сделал.

Расстегнув рубашку, Эля продолжала исследовать моё тело, и я чувствовал, как оно отзывается на её нежные прикосновения; она погладила кубики моего пресса; её рука скользила ещё ниже в запретную зону и мне было стыдно от того, что я возбудился… Элю это не смутило, её рука аккуратно проникла под ремень брюк и резинку трусов…

Сознание поплыло. Волны, захлестнувшие меня, несли меня в какой-то новый, неизвестный мне, запретный и манящий мир. Пару раз звякнула пряжка и Эля, целуя мою грудь, стала медленно пускаться…

…Я рычал от дикой страсти и восторга. Как мог, я себя сдерживал, чтобы гладить её плечи нежно и аккуратно, но чувствуя финал, не смог совладать с бушевавшей страстью и как можно осторожнее обхватил её голову и стал задавать темп. Атомный взрыв, раздавшийся в нижней части моего тела, разбросал меня на куски и в себя я пришёл, наверное, через полминуты.

Увидев Элю, смущенно стоявшую рядом, я притянул её к себе и обнял.

Я вызвал машину, мы запрыгнули на заднее сиденье. Я гладил и целовал Элю, она отвечала на мои поцелуи. Не знаю, я, по-моему, всё время улыбался, и, наверное, смешно выглядел со своей улыбкой до ушей.

Проводив Элю до подъезда, я поехал домой. Перебирая в памяти самые сладкие моменты нашего свидания, я неожиданно подумал: — Я же теперь мужчина? Или так не считается? Она же ртом — это за секс засчитывается или не засчитывается? Да и фиг с ним — пусть не засчитывается! И если даже тут такой кайф, то что будет, когда всё по полной? И руками ласкать. И аромат от неё такой непередаваемый.

Вечером, дома, стоя перед зеркалом, я вглядывался в себя и не мог понять — что такого во мне есть, что меня выбрала такая замечательная девушка? Что-то же должно быть, что она обратила внимание?