Продолжаю: — Я вас пригласил больше не на ужин, а на совещание. Для каждого из вас участие в имперских соревнованиях — шанс продвинуться в жизни. Так что готовьтесь, тренируйтесь. Чтобы у вас было соответствующее оборудование, я из своих запасов решил сделать вам подарки.
Встаю, в углу сложены контейнеры, раздаю их ребятам.
— Это луки Первой лучной кампании и комплект стрел. Я их подобрал под ваш рост и длину рук. Оружие хорошее, но результат будет только при ежедневных тренировках. Это подарки, после чемпионата их возвращать будет не нужно.
Немая сцена.
Владимир. Управление внутренних дел по Владимирской области.
— По сводке за прошедшие сутки только один вопрос. Начальник угрозыска, я не понял: как там явка с повинной образовалась? — начальник УВД, проводивший служебное совещание, оттолкнулся локтями от стола, тяжело откинулся в кресле и задумчиво покрутил ручку.
— Протоколы поступили, там всё чисто. Мы повторно допрашивали сами — и главарь банды Котелок и все его бандиты не запираются. Сам он языком молотит, будто он у него без костей, не остановишь. Так что помимо двух нападений, которые с делом Самойлова объединили, у нас ещё больше десятка преступлении за прошлые годы из «висяков» переходят в разряд раскрытых.
— Что им Подчередниченко сделал, что они так разговорились? Котелок — рецидивист, на нём три ходки по тяжким и особо тяжким статьям; не очень он похож на капитана сборной идиотов имени Достоевского, бодро навешивающего на себя очередной срок.
— Павел утверждает, что ничего не делал. Они, мол, сами позвонили и сообщили, что решились на явку. Он приехал и их арестовал, точнее, сразу арестовал двоих, а потом остальных по городу собирали. Мы по базам пробивали — номер Котелка у него раньше не фиксировался. И с других бандитских номеров с ним прежде разговоров не было. И в целом у него посторонних контактов в смарте нет — жена, мать, сослуживцы. Скучно живёт, короче. Прикопаться не к чему. Да и не мог он пытать: он верующий.
— Ну, пытать тоже можно по-разному, — не согласился начальник управления. — Хотели же Подчередниченко в полицейский хор взять, помнишь: по росту очень хорошо подходил, и выглядит фактурно, а голоса нет. Как запоёт: для строевой песни ещё куда ни шло — громко и отчётливо; а в хоре — хоть святых выноси. Вот, он, может им псалмы и пел, раз он верующий. Я под пытку таким-то голосом не только бы сознался, в том, что совершил, но и в том, что не совершал…
Присутствующие рассмеялись.
— Так, понятно, — на секунду задумался начальник полиции. — Начальник штаба, — кивнул он сидящему рядом полковнику, — готовьте на Подчередниченко представление на присвоение ему звания «старший лейтенант» и рекомендацию на учёбу в академию МВД. Мы и так его учиться направить собирались, но я взял время «на подумать». Думать больше не будем, это вообще занятие не продуктивное и в целом вредное, настоящего офицера полиции компрометирующее. Так что пусть Подчередниченко учится. И представляйте его к медали «За отличную службу по охране общественного порядка».