Генерал вызвал секретаршу, а сам вместе с майором прошёл к кофейному столику. Попивая напиток из небольших фарфоровых чашечек, генерал Конрад Кинкель рассказал о некоторых замыслах руководства на ближайшие годы и резюмировал: — У императора и наследника есть понимание необходимости тонкой игры и Германия сделает всё, чтобы как можно дольше оставаться в стороне от войны и вступить в неё в подходящий момент. Это позволит нам если не диктовать условия, то договориться с выгодой для себя. И первый пункт наших требований — возвращение немецких земель, сейчас незаконно находящихся у Польши. Надеюсь, это получится. И тогда твоё имя, Иоганн, будет вписано в историю рода не только как достойного преемника своих великих предков, но и как воина, добившегося торжества справедливости. И твой портрет займёт законное место в галерее вашего семейного замка на вновь обретённых землях.
Западная зона локального пограничного конфликта.
Командир батальона майор Генрих Головин, «державший» участок на линии соприкосновения, неуютно чувствовал себя в присутствии вроде бы младшего по воинскому званию командира взвода спецназа «Вадима», который сейчас сидел напротив него и изучал карту. Представился, он, во всяком случае «капитаном». Ни нашивок, ни эмблем на его форме не было, но был он явно старше комбата и тот про себя улыбнулся: «Капитан второго ранга»!
Распоряжение штаба было предельно чётким: относиться сдержанно и уважительно, вопросов не задавать, выполнять все распоряжения. Вот Головин и «уважал», сцепив зубы.
«Вадим», между тем, вещал: — К двадцати двум часам мы займём исходные позиции, а ваши солдаты их покинут. После этого вести запись и наблюдение за районом холма запрещается. Если услышите стрельбу или увидите…ээээ… что-то необычное, не реагируйте. Я рассчитываю, что к двум часам ночи мы работу закончим, по линии проводной связи я сообщу Вам о результатах, только после этого ваши солдаты выдвигаются вперёд и принимают позиции, а мои — покидают. Сейчас мой взвод поужинает и затем нам потребуется проводник, который доведёт до ваших передовых позиций.
Через полчаса, проводив колонну из двух десяткой «гостей», командир батальона кивнул заместителю: — Пойдём в штаб сядем, прикинем.
Разместившись в небольшом блиндаже, Генрих Головин продолжил: — У нас два варианта. Первый — они принципиально ситуацию не изменят, и поляки так и останутся на верхотуре. И второй вариант — они каким-то чудом пшеков выкурят и передадут нам этот подвал. В первом случае, ничего не меняется — воюем, как и прежде, а вот во втором нужно будет срочно завести туда людей, закинуть патроны и мины и всё что можно, включая еду и воду по максимуму. И важно всё это сделать по темноте или на рассвете. Так что организуй наших тыловиков, пусть готовят транспортные тележки, укладывают на них всё необходимое, чтобы в случае поступления команды можно было сразу рвануть вверх и там закрепляться. Сколько у нас на ходу гусеничных «Депеш»?