С умилительной улыбкой девушка берёт автограф и прижимает его двумя руками к груди: — Спасибо большое! Я так счастлива!

Видно, как зарделось её и лицо и налились губы. Она счастливо улыбается и хлопает длинными ресницами: — У Вас больше нигде выступления не запланированы? Я бы подъехала с фотографиями, чтобы подписать.

Отвечаю: — Нет. И в лицее как-то неожиданно спланировали, не мог отказать. В принципе, где-то пересечься можно, я подпишу.

— Да⁇! — девушка вся сияет.

— Конечно. Сейчас гляну расписание… — тыкаю пальцем в смарт, открываю график: — Завтра, к сожалению, весь день забит. Вот послезавтра, в пятницу, есть пара часов под вечер.

Договариваемся, где я смогу подписать ей фото, обмениваемся телефонами; забиваю себе в книжку «Эля, автографы», и девушка, рассыпавшись в благодарностях, счастливая уезжает…

Иду к машине и думаю: — Вот же я дурак! Тоже мне: у меня же дворянское воспитание, а девушке даже ни одного комплимента не сказал. Не доучился, значит, раз в первой же реальной ситуации не смог сработать навык. Не привиты рефлексы… Надо будет перед походом в кафе красивый букет цветов купить. Интересно, какие цветы она любит? Наверное, колокольчики: её же Эля зовут; как будто колокольчик тонко позвякивает — Эль-Эль-Эль… Но колокольчики не дарят, это полевые цветы, не солидно. Надо какой-то презентабельный.

Владимир. Парк на берегу Клязьмы.

Идём с Элей по набережной — после короткого ужина в кафе она предложила «проветриться», а лучший вариант — как раз сквер у реки. На ходу мы болтаем обо всём подряд — учёбе и соревнованиях, наступившей весне и приближающемся лете, экзаменах и преподавателях… Как-то сразу оказалось, что с ней легко и просто. Её тонкое шелковое или не шёлковое, но лёгкое, платье, немного колыхалось на ветру, прядки волос тоже плясали в набегающем лёгком ветерке. Казалось: будет порыв чуть посильнее — и её подхватит ветерок, настолько лёгкой и воздушной она казалась. Я осторожно взял её за руку. Шагая рядом, она приостановилась и посмотрела мне в глаза: — Аааа… А можно я тебя поцелую? Чуть-чуть…

И не дожидаясь ответа она прикоснулась к моим губам. Получилось не чуть-чуть: её пухлые губы впились в мои, и я ещё сильнее ощутил её удивительный аромат, прядка её волос медленно скользнула по моему лицу.

Этот поцелуй был подобен взрыву, который снёс всё: слух, зрение, осязание. Точнее, мир схлопнулся до этой девушки, прильнувшей ко мне, и своими губами обнявшей мои губы. Все мои чувства сосредоточились на этих губах, на её дыхании и сердцебиении. Я своим телом ощущал, как бешено колотится её сердце, как тяжело и прерывисто она дышит. Мне тоже не хватало дыхания, а сердце билось, как после десятикилометрового марш-броска с полной выкладкой. Я и сам не заметил, как мои руки обхватили её — чтобы она не оторвалась и этот жгучий поцелуй продолжался вечно; чтобы ощутить, как горячо её тело, громко бьющееся Элино сердце. Не знаю — мгновение или вечность длился этот поцелуй, но мне хотелось, чтобы он не прерывался вообще, чтобы мы так и стояли под тёплым вечерним солнцем на свежем ветре и целовались, целовались и целовались…