Седлаю коня и Ветер привычно направляется к воротам деревни: вначале у нас разминка, а потом тренировка по прохождению дистанции триатлона. И стрельба из лука и занятия с саблей — тоже каждый день.

Владимир. Монастырь.

— Проходи, проходи Татьяна, присаживайся. Что-то ещё вспомнила? Слушаю тебя внимательно… — тяжело поднявшись, отец Игнатий пересел из кресла за большой стол и посмотрел на Татьяну, разместившуюся напротив.

Сестра Татьяна уже в третий раз общалась с отцом Игнатием — того интересовали подробности четырёхлетней давности, когда на Троицу едва не умер Андрей. По мере того, как какие-то мельчайшие детали всплывали в её памяти, она рассказывала их Игнатию, чтобы картина того давнего происшествия была полнее. Вот и в этот раз она уточнила подробности короткого разговора с игуменьей, вспомнила про постоянный скулёж Красавки, вертевшейся рядом вместе со щенками, и неожиданно резко отпрыгнувшей в сторону, а потом вернувшейся; примерно пересказала разговоры детей и прихожан, стоявших рядом.

Вздохнув, Татьяна продолжила: — А по самому Андрею нового не вспомнила. Я Вам говорила: когда у него сердце отказало и ему помогали, я в какой-то момент поняла, что Андрей принял то, что он умирает. И смирился с этим. Я уж молитву отходную собралась читать. А потом как будто ветерок небольшой, дуновение такое, без шевеления. И сердце у него забилось… У меня аж слезы от радости на глаза навернулись. Какие уж там подробности! А там и скорая подъехала.

— Я тебя просил подумать: что главное в Анатолии и в Викторе? — продолжил беседу новым вопросом отец Игнатий.

Немного помолчав, Татьяна собралась с мыслями и ответила: — Даже у хорошо знакомого человека выделить главное сложно — чужая душа, она, известно, потёмки. Но вот по Анатолию Дмитриевичу можно сказать, что он очень светлый человек, не зачерствел, не смотря на все невзгоды, через которые прошёл. И в нём, наверное, вот это доброе отношение и является главным. Он же не стерпел, когда солдаты погибли и с генералом у него из-за этого конфликт вышел. А если не о духовных качествах говорить, то, наверное, как и все, думаю, что главное у него — военные навыки: он что в седле держится, что стреляет, что с мечом. Да и ребятишками нашими занимается — и воспитывает, и обучает. А это тоже командирские навыки нужны.

— Понятно, — согласно кивнул отец Игнатий. — А по кузнецу, по Виктору, что-то сказать можешь?

— С ним ещё сложнее, он всё время в своей кузне работает, — ответила Татьяна. — Иной раз за две, а то и три недели ни разу его не вижу. Но все в монастыре говорят, что у него есть особое чутьё на время: не только при ковке металлов и всяких там его разогревах. Но и в повседневной жизни. Если он приходит и говорит, что чему-то настала «пора», матушка игуменья тут же людей отряжает, чтобы они это сделали. И всем наказывает, чтобы его слушали, так как не раз убеждались, что чутьё у него очень хорошо работает.