— Что касается перечисленных «узких мест», — продолжила Елизавета, — тормозящих или мешающих резкому подъёму реальных отраслей народного хозяйства, необходимо их глубоко, но быстро изучить и разработать дорожные карты, чтобы скоординированно реализовать комплекс мер по синхронизации всех направлений развития.
— Относительно острой нехватки управленческих кадров в промышленности и офицеров в армии и на флоте, я думаю, есть смысл издать что-то типа «Указа о пользе империи», согласно которому молодые дворяне по окончании обучения должны будут обязательно поступать на гражданскую или военную службу. В случае, если они нигде не обучаются, то в восемнадцать лет они будут направлены на работу, востребованную в Великобритании, в соответствии с их наклонностями и навыками. Также можно разработать меры по поощрению дворянства, верно служащего империи и наказании нерадивых. Пока это только мысль, мы в этом направлении ещё подумаем и надеюсь, парламент также оперативно разработает законы, — задумчиво проговорила королева.
Секунду помолчав, Елизавета добавила: — А относительно того, что недавно мы вернулись к обязательной военной службе по призыву, думаю, будет справедливо, предусмотреть в законах призыв на неё также и тех, кто ранее в силу каких-то причин не служил.
Собственно, заседание королева Елизавета и проводила для того, чтобы озвучить эти идеи и вбросить их в прессу. За две недели возможные проекты указов обсосут со всех сторон и их публикация будет воспринята спокойно. А список мер к уклонистам от долга перед империей, правительство издаст месяца через три, после того, как парламент разовьёт королевские идеи в законах. Раньше предлагаемые меры воздействия публиковать нельзя, дабы не спугнуть парламентариев: меры жёсткие — для болтающихся без дела дворян, независимо от титула и должностей их родителей и дедушек, предусмотрено два варианта — либо мелким управляющим на завод, либо командиром взвода в армию.
— Заодно и всех «обнулившихся» заставим работать, — подумала Елизавета. — А то накупили таблеток из-под полы в кабаках, наглотались и теперь сидят по поместьям и дворцам и изображают страдание по утраченной магической силе. Ну и плебс заодно приструнить можно — всех мигрантов необходимо будет поставить под ружьё — никто же из них Англии не служил…
Севернее Владимира. Деревня Первозваново.
Утром просыпаюсь и сразу — в конюшню; точнее — к конюшне. Зная, что я буду, конюхи рано утром выпускают в «прогулочную зону» Ветра, где он не спеша разминается, дожидаясь, пока я не приду. Он всегда издалека узнаёт меня и бежит к ограде, приветствуя негромким ржанием. Ветер стал спокойнее, рассудительнее, чем был в юности. Ну, что: вырос, становится самодостаточным. У коней другой темп взросления и за годы после переезда из Бурятии он здорово изменился — если во время знакомства, в Бурятии, он был, по человеческим понятиям, парень, то теперь уже однозначно — взрослый мужик. Есть у него, конечно, свои тараканы в голове, хотя у кого их нет? А может, и не тараканы — кто там в голове у коней бегает? И он язык лучше стал понимать — я же с ним много разговариваю. И вижу, как он по-разному воспринимает мои слова. Иногда смотрит искоса и продолжает жевать траву, типа: ну-ну, хозяин, рассказывай… сахар только не забывай на ладонь класть… А иногда весь напрягается, широко раскрывает свои коричневые глаза и внимательно слушает, замирая. И сам он при этом подбирается, и уши у него торчком, как у овчарки, и изредка синхронно подрагивают. И вид такой удивлённый; ну прямо вот сейчас скажет: — Да ты что? Ну надо же!