— Ясно.

— Некоторые бренды специально делают такие дефекты. Недостатки воспроизвести значительно сложнее, чем идеал, как это ни странно, — улыбнулся дедушка. — Например, никто точно не знает размер дефекта эксцентрика и его топологию. И машину, разумеется, никто разбирать не будет, до того, как проблема станет критической, — сказал дедушка, после чего указал на более качественную, чем оригинал сумку, немного поторговался и отсчитал за неё сумму наличными.

Мы выбрались из подземелья, нашли небольшую чайную возле метро и заняли столик, чтобы передохнуть.

— Скажи… эту неровность длины стежков — ты увидел благодаря этим настоящим очкам, да? — решился спросить я, когда хозяин чайной расставил перед нами чайные приборы.

— Я знал о ней, — ответил дедушка. — Но ты прав, очки нужны именно для этого. Подстраховка на случай, если бы что-то изменилось, и фирма нашла новый способ оставить метку экспертам. А ещё это в некотором роде дисциплинирующая вещь. Я стараюсь надевать её на день хотя бы раз в год.

— Но… зачем?

Дедушка колебался. Потом снял очки и протянул их мне.

— Думаю, ты уже знаешь достаточно, чтобы понять. На, надень, — предложил он.

Я осторожно взял очки в руки. В лицо пахнуло могильным холодом. На секунду перед глазами возникло видение: какое-то готическое кладбище и крохотная статуя ангелочка над могилой. От этой картины веяло такой безысходностью, что я невольно отшатнулся.

— Если не хочешь — не надевай, — сказал дедушка. — Мы можем вернуться к этому предмету позже.

Вместо ответа я стиснул зубы и нацепил очки на переносицу. Они оказались холодными — несмотря на то, что только что дедушка носил их. На них не остались ни следа его тепла.

Мир вокруг выцвел, потерял часть красок. И вдруг стали бросаться в глаза какие-то неприятные вещи, на которые раньше я не обращал внимания: бревно, из которого сделан чайный столик, источил жирный червь, на оконном стекле виднелись царапины, будто его скребли ножом. Глядя на хозяина чайной лавки, я вдруг отчётливо понял, что у него большие проблемы с поджелудочной и кишечником, и наверняка есть нездоровый запах изо рта. Под потолком, среди деревянных украшений гнездилась плесень, а какие-то насекомые в углу устроили кладку.

Я почувствовал, что к горлу начинает подкатывать тошнота. Стараясь не смотреть на дедушку, я сорвал очки и бросил их на стол.

— Эту пакость надо сжечь! — вырвалось у меня.

Дедушка приподнялся и с каменным выражением на лице шлёпнул меня ладонью по губам. Это был первый и единственный раз, когда он применил ко мне какое-либо физическое воздействие.