— Мы ценители, Гера, — сказал он. — Даже хищным вещам мы не можем запретить охоту…

После того случая мне ни разу не попадались амулеты Кадусаса. Они и вправду были очень редки. И я не мог сказать, что это меня хоть как-то расстраивало.

И вот, дедушка напомнил мне про них.

Разговор состоялся на второй день нашего плавания. Мы отдохнули, пришли в себя, даже как-то привыкли к рутине в замкнутом, но довольно комфортном помещении. Тут хватало книг и записей на жёстких дисках компьютеров, чтобы не умирать со скуки.

Женщины ушли спать, первыми воспользовавшись санитарным блоком. У них была небольшая выгородка за толстой звукоизолирующей ширмой, в дальнем конце склада. Не знаю, зачем дедушка именно так спроектировать эвакуационный контейнер, но сейчас это его свойство очень пригодилось.

Он попросил меня задержаться, когда я тоже собирался отправиться спать, в свой угол на диванчик.

Некоторое время мы тихонько беседовали ни о чём, а потом дедушка сходил к дамам и убедился, что они спят.

— Скажи, Гера, — начал он, — как считаешь, он пришёл на склад уже зная о кроссовках? Или просто так совпало случайно?

— Он знал, — твёрдо ответил я.

— Уверен?

— Да, абсолютно.

— Понимаешь, что это значит?

Я понимал. Просто какое-то время отказывался думать на эту тему, решая неотложные задачи.

— Была утечка… — сказал я. — Кто-то из наших понял назначение кроссовок… и продал эту информацию.

— Ты так думаешь? — дедушка удивлённо приподнял бровь. — И чем же ему могли заплатить?

— Не знаю… у него ведь очень много власти. Наверно, что-то глобальное… в общем, хорошо, что мы не начали войну… у нас могло не получиться.

— Нет у него ничего такого, что было бы сопоставимо с такой ценой, Гера. Нет. Даже в самом плохом случае любой ценитель приобрёл бы эту вещь для себя самого, но никак не продал бы информацию о ней какому-то посвящённому!

Конечно, дедушка был совершенно прав. Это очень унизительно. Не знаю ни одного ценителя, который бы пошёл на такое, даже под страхом смерти.

— Думай, Гера, есть и другие варианты, — продолжал дедушка. — Этот давай не будем рассматривать. Он за гранью вероятности.

Некоторое время я размышлял, откинувшись назад и разглядывая рёбра на крыше контейнера. У меня это, похоже, начало входить в привычку.

— Он сам — ценитель! — вдруг осенило меня.

Дедушка улыбнулся.

— Признаюсь, я сам поначалу тоже так подумал, — ответил он. — В этом случае он обязан был бы рассказать тебе о назначении вещи после приобретения. А если он этого не сделал — сделка должна была быть признана несостоявшейся, ничтожной. Вещь же становилась похищенной ценителем у ценителя. Ты помнишь, что это значит?