Девушка улыбнулась.
— Капучино понасыщеннее без сахара, не сильно горячий и круасан с шоколадом. Через полтора часа будет готово.
Я поднял бровь.
— А что? Я и так буду работать бесплатно, а так хоть за кофе.
Дэн не смог сдержать усмешку.
— Ну ты и наглая, — хмыкнул он. — А если бы я предложил тебе круассан с лососем?
— Тогда я бы предложила вам его съесть самому, — парировала Катя.
— Ладно. — вмешался я. — Кофе можно организовать, но только если работа будет сделана в срок.
— Поняла, босс, — подмигнула Катя. — Буду рисовать как проклятая.
— Давайте займёмся делом, у нас не так много времени — подытожил я. — Катя, садись за визуал. Дэн, ты за заказом.
Как я и обещала, всё было выполнено вовремя. И, отдав проект Марку, тот даже не взглянув забрал его и, молча, вместе с Дэном вышел из кабинета, оставив меня одну в полном недоумении.
Странное чувство охватило меня — смесь облегчения и тревоги.
Я оглядела кабинет, пытаясь собраться с мыслями. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи, создавал на полу причудливые узоры. За окном шумел город, а здесь, в этой комнате, время словно остановилось.
Телефон на столе молчал, часы тикали, отсчитывая секунды. Каждая из них тянулась, словно резиновая. Я поправила бумаги на столе, поправила прическу — любые действия, чтобы занять руки и успокоить нервы.
Что они обсуждают там? Удовлетворен ли Марк результатом? Или он нашел какие-то недочеты, о которых я даже не подозреваю?
Через час дверь снова отворилась, и в кабинет вошли Марк с Дэном.
— Мы закончили, поехали, — произнес он, собирая вещи со стола.
Я молча встала и поплелась за ним. В машине он сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Его профиль казался высеченным из камня — резкие черты лица, плотно сжатые губы, нахмуренные брови.
Не знаю, сколько прошло времени, но оно длилось для меня бесконечно. Каждая секунда растягивалась, превращаясь в маленькую вечность. Городские огни мелькали за окном, создавая причудливые тени на его напряженном лице.
Тишина в салоне становилась почти осязаемой. Она давила на виски, заставляла сердце биться чаще. Я чувствовала, как тревога сжимает грудь, как волнение поднимается откуда-то из глубины живота. Что там произошло на брифинге?
Его руки крепко сжимали руль, костяшки пальцев побелели от напряжения. На лбу появилась глубокая морщина, которой я раньше не замечала. Казалось, он весь превратился в камень — неподвижный, холодный, неприступный.
Минуты текли медленно, как густой мед. Я украдкой поглядывала на его профиль, пытаясь прочесть в этой каменной маске хоть какие-то признаки того, что происходит у него в голове. Но он оставался непроницаемым, словно статуя древнего воина.