— О, бедный Марк, не знает как всё объяснить наивной девчонке, — она сделала паузу, наслаждаясь моим раздражением. — Не нужно милый, я все понимаю – она подняла ноги и накрыла себя одеялом – У тебя есть девушка, ты просто развлекся с девчонкой. Ты не мог знать, что она окажется твоей сводной сестрой.
— Кать…
— Не надо, я всё понимаю, правда. Ну развлеклись немного, с кем не бывает, все мы люди. — она опустила глаза, а через секунду подняла их и посмотрела на меня. — Это даже к лучшему, Марк, мы оба знали, что ни к чему хорошему это не приведёт.
— Да уж… — я отвернулся к окну, не в силах выдержать её взгляд.
— Знаешь, — продолжила Катя, — я рада, что мы поговорили. Теперь можно спокойно жить дальше, без этих… недосказанностей.
Я кивнул, изобразив что то подобие улыбки и направился к выходу, на мгновенье задержался, борясь с противоречивыми чувствами, но все же собрался и открыл дверь.
— Спокойной ночи, брат, — услышал я за спиной, и меня буквально передернуло.
В этот момент я замер на пороге её комнаты, чувствуя, как внутри всё сжалось. “Брат”… Почему именно это слово? Почему она решила назвать меня так сейчас, когда я уже почти признался в своих чувствах?
Медленно повернулся к ней. Катя сидела на кровати, укутавшись в одеяло, и смотрела на меня с той самой искренней улыбкой, которая всегда сводила меня с ума. Но сейчас эта улыбка казалась мне предательской.
— Что… что это значит? — спросил я, стараясь скрыть боль в голосе.
— Ну… мы же семья, — она пожала плечами, — просто подумала, что так будет правильно.
Я молча смотрел на неё, пытаясь понять, как один разговор мог так всё изменить. Как один день мог разрушить то, что я пытался построить.
— Ладно, — выдавил я, — спокойной ночи.
Покидая её комнату, я чувствовал, как с каждым шагом сердце бьётся всё тяжелее. В моей комнате я рухнул на кровать, уставившись в потолок.
“Брат”… Теперь это слово будет преследовать меня во снах. Теперь оно навсегда разделит нас невидимой стеной, которую я, кажется, уже никогда не смогу преодолеть.
С тех пор как мы с Марком поговорили, я его больше не видела. Да и не хотелось его видеть. Я хоть и старалась казаться сильной, но сердце всё ещё болело. Вместо того чтобы грустить и плакать в подушку, я занялась учёбой.
Проснулась, позавтракала, поехала в училище, потом к репетитору и домой спать. Так по кругу каждый день в течение этих двух месяцев. Поначалу было тяжело – голова словно ватная, мысли постоянно возвращались к нему. Но постепенно боль притупилась, а занятия захватили меня целиком.
Говорить свободно на английском я пока не могу, но уже начинаю понимать разговорную речь. Особенно помогает практика с Эли и Томасом – они буквально забрасывают меня вопросами и не дают отмалчиваться. Иногда бывает неловко, когда не могу подобрать нужное слово, но они очень терпеливо объясняют и поддерживают.