— А что по твоему он должен сделать? — спросила Марина. — Уверена, он и сам не ожидал. Ты что, ревешь что ли?

— Да, — всхлипнула я. — Прости, не могу остановиться.

— Эй, — её голос стал мягче. — Всё будет хорошо, слышишь?

— Как такое может быть хорошо? — спросила я, вытирая слезы. — Он мне ведь действительно понравился, а теперь…

— Так, а ну успокойся, — сказала Марина. — Тебе восемнадцать, в твоей жизни еще будет куча мужиков и хороших и не очень… Жизнь такая, Кать.

— Легче от этого не становится, — всхлипнула я.

— А ты думала, станет? — резко ответила подруга. — Жизнь вообще редко бывает справедливой. Забудь и живи дальше, у тебя есть мечта, цель — вот и стремись к ней. Благо у твоего отца есть на это средства, так что не раскисай.

— Ты права. Спасибо тебе Марин. Люблю тебя.

— И я тебя, подруга, — ответила Марина, её голос звучал тепло и успокаивающе. — Так что ложись спать. Завтра будет новый день, новые возможности.

— Постараюсь, — ответила я, чувствуя, как последние слёзы высыхают на щеках.

— И помни — что бы ни случилось, мы со всем справимся, — сказала подруга. — Ты не одна в этой ситуации.

— Знаю, — ответила я, чувствуя, как немного отступает тяжесть на душе.

— А теперь спокойной ночи, — произнесла она. — Завтра поговорим.

— Спокойной ночи.

Мы попрощались, и я положила трубку. В комнате было темно и тихо, но теперь эта тишина уже не казалась такой давящей.

Я легла в постель, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Мысли кружились в голове, но теперь они были не такими хаотичными. Может быть, Марина права, и действительно утро вечера мудренее.

Постепенно глаза начали слипаться, и я стала погружаться в сон, но тут дверь скрипнула, и я открыла глаза. В комнату вошёл Марк, и моё сердце замерло. На нём были только спортивные штаны.

Грудь и плечи оставались обнажёнными, демонстрируя атлетичное телосложение.

При свете ночника я могла разглядеть каждую линию его мускулистого тела. Широкая грудь с тёмными волосками, переходящими в дорожку к поясу штанов, рельефный пресс с кубиками, которые словно выточили из мрамора. Его кожа казалась почти светящейся в полумраке комнаты.

Он замер, заметив, что я не сплю. В полумраке его глаза казались почти чёрными, а взгляд прожигал меня насквозь.

Марк сделал шаг вперёд, и я заметила, как перекатываются мышцы при каждом движении. Его походка была кошачьей, грациозной и опасной одновременно.

Он медленно приблизился к кровати, не отрывая от меня взгляда. Каждое его движение было продуманным, словно он был хищником, готовящимся к прыжку на добычу.