— И ты проделала такой путь, — его голос догнал меня, — чтобы сказать именно это?
— Да, — коротко ответила я.
Он рассмеялся уже открыто и двинулся следом.
— Снежинка, не глупи. — шаги приблизились. — Что-то случилось? Кейл тебя обидел?
Я резко остановилась. Крутанулась на каблуках в его сторону так быстро, что он едва не врезался в меня.
— А если обидел — тебе что? — прошипела я, испепеляя его взглядом. — Ты бросил академию. Учёбу. И меня.
— Я не… — начал он привычно, но осёкся.
Я увидела это по его глазам. Дошло.
— Наконец-то? — фыркнула я. — Или всё ещё нет?
— Нет, — ответил он слишком быстро.
Слишком ровно. Слишком фальшиво. Он ждал, что я скажу это вслух. Назову причину. Дам ему оправдание.
— Может, мне тебя своим исцеляющим хуком ударить, Гримнир, — я сжала кулак, — чтобы точно дошло?
Он смотрел на меня пару секунд. Молча. Внимательно. А потом шагнул ближе.
— Нет, Снежинка, — тихо сказал Илар. — Лучше поцеловать.
И прежде чем я успела возмутиться, отступить или сказать хоть слово, он наклонился ко мне. Не резко и не настойчиво — так, словно оставлял мне возможность уйти до последней секунды. Его движение было медленным, выверенным, почти осторожным, будто он боялся разрушить что-то хрупкое между нами.
Ладонь легла мне на талию. Тёплая. Живая. От этого прикосновения по коже пробежала дрожь — не резкая, не пугающая, а странно знакомая. Та, что возникает не от неожиданности, а от узнавания.
Его губы коснулись моих — мягко, выжидающе. Поцелуй был не дерзким и не требовательным. В нём не было спешки или желания взять больше, чем ему позволят. Он был медленным, глубоким, наполненным тихой правдой, которую не нужно было озвучивать словами. Илар словно спрашивал — можно ли, и я… ответила.
Всего на мгновение.
Потому что в следующий миг меня накрыло воспоминание.
Оно пришло резко, ослепляюще, будто вспышка света за закрытыми веками. Комната. Ночь. Его руки. Тепло кожи. Илар снимает кулон — и пространство вокруг нас взрывается светом. Тысячи огоньков вспыхивают одновременно, кружат в воздухе, будто живые. Они касаются кожи, вплетаются в дыхание, скользят по волосам, наполняют собой каждый вдох. В этом свете нет опасности — только ощущение абсолютной правильности происходящего.
И среди этого сияния на моём запястье проступает узор. Тонкий. Светящийся. Настоящий.
Связь, которую ощущает не разум — каждая клеточка тела, каждая грань души.
Истинность.
Я вижу, как Илар замирает. Как его взгляд темнеет от принятого решения. Как он надевает кулон обратно. Свет гаснет. Огоньки растворяются в воздухе. И вместе с ними исчезает память, оставляя после себя лишь смутное чувство утраты.