Зря он поначалу расслабился, решив, что Нел лыка не вяжет. Пьяная-то пьяная, а наверняка продвинутый боевой курс за плечами, и не только он. Столичная школа. У Стейна из Солнечного тоже выходили неплохие бойцы, но не настолько. Тира, которую он забрал из отряда в приграничье, училась в столице, и тоже… Альмод скрипнул зубами. Нашел время.

Нел застонала, свернувшись на дне бочки. Попыталась встать. Альмод выплел на нее галлон воды. Добавил. Девушка, наконец, смогла сесть, но прежде, чем она что-то сделала, ей на голову снова рухнула вода. И снова.

— Хватит, — выдохнула она. Кое-как поднялась.

Альмод отступил, не торопясь расслабляться. Мало ли…

Она стерла воду с лица — во взгляде больше не было ненависти, только растерянность и какая-то почти детская беспомощность. Втянула воздух сквозь зубы.

И разрыдалась. Сползла спиной по стенке бочки, подтянув колени к груди, прямо в воду, скопившуюся на дне, уронила голову на руки и завыла в голос.

Альмод медленно выдохнул. Кряхтя, точно старик, опустился рядом с бочкой, прислонившись к стенке с обратной стороны. Если он хоть что-то понимал в женщинах, Нел лучше не трогать, пока не прокричится, пока слезы не иссякнут сами собой. Любые попытки утешить приведут лишь к новым рыданиям. Да и вообще…

Его бы кто утешил, спасителя недоделанного. Он закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Затянул порезанный бок — жаль, одежду так не срастить. Шипя сквозь зубы, залечил ожог на виске — что-то в последние дни спасу нет от ожогов. Еще и ухо зацепило. Пригладил волосы, ругнулся, выжженая прядь упала на глаза. Теперь когда еще отрастет…

Зачем он вообще в это ввязался? Зачем все время пытается разглядеть в чужой девчонке другую женщину? Да, похоже сложены. И норов… Тира тоже вспыхивала, точно сухой трут. И рубилась, как демон. И…

Тира мертва. Как бы ни была на нее похожа эта девчонка, Нел — не она. Он с самого начала повел себя как редкостный дурак. Глупо и нечестно чего-то от нее ждать. Нечестно по отношению ко всем — и к мертвой Тире, и к живой Нел, и к самому себе, прежде всего.

Только выбросить ее из головы не получалось. Как не получалось забыть и ту, мертвую. И не только ее.

Впору самому завыть.

Альмод криво усмехнулся, в который раз бесполезно пригладил волосы. Встал. Нел уже не рыдала, тихонько всхлипывала.

— Я их не убивал, — негромко произнес Альмод. — Гейр… — Он осекся. Медленно выдохнул. — Гейр действительно на моей совести, и это…

И с этим теперь придется жить. Впрочем, как будто первое пятно на его совести.

Нел подняла голову, глядя ему в глаза.