— Двух рот не слишком мало для такого заслона? Все-таки, если они ломанутся мелкими группками по нескольку тысяч человек, у нас просто патронов не хватит.

Не то чтобы я был против, но помню, читал, как немцы в Великую Отечественную организованно из окружений выходили. Или пока еще не додумаются до такого?..

— Как только возьмем Ясиневичи, отправлю к вам три сотни уральцев. И не прибедняйтесь, Денис Анатольевич, с десятком пулеметов там можно остановить кого угодно. А то, что патронов бывает мало или очень мало, это я знаю. — Федор Артурович вдруг хитро улыбается. — Пока вы воевали в Боярах, ваши добры молодцы времени здесь даром не теряли, по всем окопам прошлись. Так что и в этом у вас недостатка не будет. Если вопросов нет — отправляйтесь…

Пятнадцать верст до нужного места пролетели незаметно. Останавливаемся в чахлом заснеженном перелеске, откуда прекрасно виден и сам населенный пункт и железная дорога с «вокзалом» в виде небольшого домика. Неподалеку перед сараями или складами стоит халупа побольше и, судя по всему, вполне обитаемая. Дым из печной трубы смешивается с дымом небольшого паровозика, коптящего рядом. К нему пристегнуты четыре малогабаритных вагончика типа товарных. А вокруг оживленно снуют немцы, хорошо видимые в бинокль. Интересно, что они там делают?.. Ладно, вернётся разведка, расскажет. Пока что я не вижу особых вражеских полчищ. И в самом местечке — никого, существование жизни выдают только печные трубы, несколько зольдатенов возле поезда и какие-то чиновники.

Вернувшиеся разведчики подтверждают немногочисленность немецкой милитаризованной диаспоры. Но последняя пара, обошедшая деревню и станцию по кругу, приносит интересные новости.

— Командир, там, за сараями — наши! — выдает старший группы с какой-то непонятной интонацией.

— Говори толком, какие наши? Откуда?

— Там… Короче, там барак с пленными, и возле него три столба с перекладинами… На них наши распяты…

— Что⁈ Еще раз! Наши солдаты, распятые на крестах⁈ — голос становится похожим на медвежий рык. — Ты точно все видел⁈

Стоящие рядом бойцы подхватываются, стволы уже на изготовку. Сзади плечо сжимает чья-то сильная рука. Оборачиваюсь — Михалыч, смотрит прямо в глаза, и во взгляде — такое!..

— Всем тихо!.. Рассказывай, как там что расположено. — Вместо звериной ярости приходит расчетливо-ледяное бешенство. — Сколько гансов?

— Барак вот так стоит, рядом с путями. Перед ним — кресты, возле них часовой ходит, — старший чертит на снегу палочкой. — Пока смотрели, двое, суки германские, одного отвязали, бревном так в снег и кинули. А на его место из барака другого нашего выволокли и привязали. В одной гимнастерке…