Воронцов согласно кивает головой и подхватывает идею:
— У нас, если агент работает, как вы говорите «под прикрытием», то на его действия, пусть и противозаконные, внимание далеко не всегда обращают, если он дает результат. То есть уже существуют прецеденты неподсудности. Таким же образом надо поставить дело и с вашими боевыми группами. Жесткий режим секретности, об их существовании должен знать очень узкий круг лиц, пользующихся абсолютным доверием. Ну, а если кто-то попадет в руки полиции, способ связи уже отработан. Любому полицейскому начальнику сказать, чтобы связался с ближайшим отделением корпуса, и передать условную фразу. Хотя, посмотрев на тренировки ваших солдат, Денис Анатольевич, я глубоко сомневаюсь, что кто-то из них попадется.
— Ну, всякое бывает. Может случиться так, что исполнителю самому придется сдаться, чтобы выкрутиться из ситуации. Поэтому механизм должен быть отработан до мелочей… И еще, кто будет заниматься оперативной разработкой? И насколько тщательно? Очень не хотелось бы невиновного, как потом выяснится, человека отправить на кладбище или еще куда-нибудь похуже.
— А что может быть хуже? — в голосе Воронцова неприкрыто звучит растерянность и удивление.
— Петр Всеславович, не обращайте внимания. Наш штабс-капитан любит иногда вот так пожонглировать словами, — улыбаясь, объясняет Павлов.
— А вариант Канатчиковой дачи или аналогичного заведения вы не рассматриваете, Иван Петрович? — пытаюсь противоречить академику. — И, на мой взгляд, это еще хуже, чем кладбище. На погосте тихо, спокойно, никто не орет, не дерется, друг другу не мешает, санитары со смирительными рубашками не бегают. Как там пелось в песенке?
— Ну всё, раз Денис Анатольевич начал хохмить, серьезному разговору — конец. — Келлер облегченно оглядывает собравшихся за столом. — И, правда, Иван Петрович, дайте нам хоть вечер на осмысление сказанного сегодня.
— Хорошо, только еще пару слов о планах на завтра. Оглашаю диспозицию: на вокзал встречать великого князя Михаила Александровича едут генерал Келлер и штабс-капитан Гуров. Вас, господин ротмистр, я прошу остаться на месте. К сожалению, некоторые «господа офицеры, голубые князья» никак не могут избавиться от сословных предрассудков и аллергии к голубым мундирам. Ничего, со временем мы мозги им вправим, а пока не будем резко нарушать традиции. Кстати, Петр Всеславович, вы уже выяснили, кто его сопровождает?..
Семёново жилище нашёл не сразу, он обитал в одном из многочисленных «общежитий» для персонала Института — длинном бревенчатом доме, разделенном внутри на десяток комнат с общим коридором. Нахожу нужную общагу, рядом с крыльцом какой-то паренек в затертой телогрейке пытается с помощью маленького топорика наделать кучу щепы из небольшой чурочки.