— Ну и что это были за условия?
— В случае победы белых передача под контроль французского капитала промышленности и банков, плюс тридцати– или сорокалетние концессии на разработку недр. На таких условиях страна могла бы оставаться независимой?..
— … Да, Денис Анатольевич, невесёлую картину вы нарисовали, если не сказать… — великий князь явно чувствует себя не в своей тарелке. — Благодарю вас за беседу. Я как следует обдумаю всё, о чем мы говорили…
Сегодняшний день, пожалуй, будет самым если не сложным, то уж точно напряженным. Вчера после того, как я вернулся к своим блиндажам, окопам, эскарпам и прочей фортификационной премудрости, великий князь точно так же докопался до Федора Артуровича, затем настала очередь Павлова. Августейшее любопытство было полностью удовлетворено, аудиенция нам была назначена после обеда, как я понимаю, чтобы его высочество еще раз всё обдумал и разложил по полочкам. Мы втроем собрались в кабинете академика заранее и сейчас маемся в ожидании высокого гостя. Иван Петрович сидит, задумавшись о чем-то своём, и невидяще смотрит в окно. Я, примостившись сбоку стола, позаимствовал несколько листов бумаги и карандаш и, желая выйти из режима ожидания, пытаюсь рисовать что-то наподобие творений Кукрыниксов, только применительно к здешнему времени. А заодно выслушиваю ленивые упреки Келлера, который дефилируя по кабинету вперед-назад, увидел мои карандашные извращения. Видно, что Федор Артурович и сам понимает, что вчера у меня другого выхода не было, но по генеральской привычке и, чтобы убить время, старается «снять стружку» с ни в чем неповинного штабс-капитана.
— Денис Анатольевич, вы опять за своё? Вы бы еще мольберт и краски попросили, чего на карандашных-то эскизах останавливаться? У меня вчера глаза на лоб полезли, когда Михаил Александрович ваши художества показал. Второй Васнецов нашелся! Да так талантливо всё изобразил! В школе по рисованию, небось, пятерки были?
— Ваше превосходительство, а вы сами великому князю ничего такого не рассказывали, молчали, как рыба об лёд? Страшных тайн из будущего не выдавали?
— Слова словами и останутся, а вот бумажки с рисунками — это совсем другое дело. Если их кто-то посторонний увидит, что тогда?
— Решит, что кто-то с больной фантазией чего-то там начиркал на бумаге…
— Или увидит путь развития бронетанковой и прочей военной техники на многие годы вперед! Причем — правильный, без всех возможных ошибок.
— Друзья мои, вы спорите не о том, — Павлов берет на себя роль арбитра и вмешивается в нашу перепалку. — Федор Артурович, это вам хорошо, вся царская семья знает и вас, и вашу честность. А вот чтобы великий князь поверил Денису Анатольевичу, от него требовалась максимальная искренность, в том числе и с карандашом в руках. Что наш штабс-капитан с успехом и сделал.