— В Минске случайно на улице встретил…
— Да рассказывайте уже полностью, Денис Анатольевич! — усмехается Келлер. — Случайно встретил, случайно отобрал у содержателей публичного дома, так же случайно разгромил воровской притон и случайно вышел на след германской шпионской сети.
— Это правда? — Высочайшее удивление не проходит. — И как вам это удалось?
— Воровские замашки против моих диверсантов не проходят по определению. Провели типовую операцию «Скрытое проникновение и захват вражеского объекта».
— Что ж за солдаты такие у вас служат?.. Я уже достаточно заинтригован. — Великий князь как-то неуверенно излагает просьбу: — Хотелось бы глянуть на ваш батальон. В гости пригласите, Денис Анатольевич?
Непонятно, откуда такая скромность. Генерал, да ещё и великий князь просит разрешения приехать в гости! Ха-ха три раза!.. Неужели думает, что мы от него что-то утаиваем?..
— Всенепременнейше, Михаил Александрович! В любое время, когда скажете! И продемонстрируем все, на что способны.
— Хорошо, благодарю за любезность… А сейчас, господа, не сочтите меня таким уж глупцом, но давайте еще раз обсудим все ваши предложения…
Опять почём за рыбу гроши? Хотя, действительно, сам тоже пока не очень представляю, как и что будет…
— … Больше всего меня заботит, кто и какими методами будет сопротивляться нашим реформам.
Оп-паньки! Уже — «нашим реформам»!.. Это радует, значит, дело сдвинулось с мертвой точки, великий князь нам поверил и даже отождествляет себя с нашей компанией. Ради такого случая можно еще раз n -дцать повторить, была бы от этого польза. А что касается сопротивления…
— Михаил Александрович, я понимаю, что шутить о венценосных особах довольно опасно, но у нас существовал такой анекдот: «Императора Петра Первого спрашивают, что такое „гласность“ и „плюрализм“. Он отвечает, что гласность — это когда бояре в Думе громко критикуют мои единственно правильные решения, а плюрализм — это когда они по углам шепчутся, в какие монастыри я их за это сошлю…»
В голове, убаюканной мерным перестуком рельсовых стыков, навязчиво крутится песня Цоя. Почему-то в поезде почти всегда впадаешь в какое-то отрешенное состояние, когда мозг упорно не хочет думать о чем-то конкретном и настраивается на философский лад. На носу — экзамены, к которым нужно все доучить и повторить, в конце эшелона прицеплена платформа, на которой под охраной двух пятерок едет в Ораниенбаум для демонстрации и обкатки в полигонных условиях один из наших самопальных броневиков, укрытый импровизированным брезентовым шатром, прячущим его, кунг с часовыми, и оставляющий на всеобщее обозрение только трубу печки-буржуйки. Федоров через начальника школы прислал вызов-приглашение прибыть для обсуждения дальнейшей судьбы «изобретенной» мной бронетехники, а заодно и пистолетов-пулеметов с тактикой их применения. В купе едем вчетвером: два штатных водителя (один в качестве механика), вольнопер Илья Буртасов в роли будущего командира бронеавтовзвода и я, как самая главная дежурная зад… персона, которая отвечает за всё и на которую можно повесить всех собак в случае неудачи.