— Никит, — я делаю шаг к нему и понижаю голос. — Он слишком дорогой. Серьёзно… Не надо.

Он смотрит на ценник. Потом на меня. С таким видом, будто я только что предложила купить телевизор без экрана.

— Мы договаривались именно на такой, — говорит он. — Ты сама сказала: «ортопедический, чтобы ему было удобно».

— Я сказала, не думая, — вздыхаю. — Я вообще часто так делаю.

— А я, думаю, — спокойно отвечает он. — Поэтому беру его.

И, не давая мне времени на новый раунд возражений, зовёт консультанта.

— Этот, пожалуйста. Доставьте сегодня по этому адресу, — говорит он своим привычным, деловым тоном, и диктует куда доставить.

— Ты что делаешь⁈ — шиплю, хватая его за локоть. — Я же сказала, не надо! Это же целое состояние!

Он наклоняется ко мне, и его губы почти касаются моего уха. От этого знакомого жеста сердце снова ёкает.

— Мы договаривались. Контракт, помнишь? — шепчет он, и в его голосе сквозит усмешка, но не злая. — Ты получаешь тишину. Бублик получает лежак. И точка. А теперь отойди, я расплачиваюсь.

Он выпрямляется и протягивает продавцу свою чёрную карту. Я стою как истукан, чувствуя, как жар стыда и неловкости заливает лицо. Зачем я вообще это затеяла? «Купишь Бублику лежак». Я даже не подумала, во что это может вылиться.

Он берёт чек и поворачивается ко мне, сунув руки в карманы.

— Всё, пошли. Миссия выполнена.

Мы выходим из магазина в предновогоднюю суету торгового центра, и меня начинает глодать отвратительное чувство. Я теперь ему должна. Не по деньгам, он явно и не подумает брать с меня компенсацию. А по факту. Он купил моей собаке невероятно дорогую вещь просто потому, что когда-то в запале спора я это вписала в условия нашего дурацкого договора.

— Спасибо, — бормочу, глядя себе под ноги. Звучит неубедительно и фальшиво.

— Не за что, — легко парирует он, и его шаг замедляется, чтобы я могла поравняться с ним. — Он заслужил.

Мы выходим из торгового центра. На улице морозно, но воздух кажется каким-то праздничным, искрящимся. Огни гирлянд на фонарях отражаются в мокром асфальте, а воздух пахнет хвоей, горячим шоколадом и праздником. Никита держит сумку с подарками. С каждым шагом мне становится теплее и легче. Продолжаю действовать по своему плану ' принимаю всё, разберусь потом', и просто наслаждаюсь всем, что происходит.

Подъезжаем к дому. Сумерки уже сгустились, в окнах зажигаются гирлянды. Мы поднимаемся на наш этаж, входим в квартиру. Бублик, услышав нас, мчится из глубины коридора, как золотистый ураган. Он тычется мокрым носом то в мою ладонь, то в пакеты у Никиты, виляя хвостом с такой силой, что его задняя часть качается из стороны в сторону, грозя смахнуть тапочки с обувной полки.