Искорка не подкачала. Пролетев половину пути до ловушек, саламандра невероятно изогнулась в воздухе, а затем щёлкнула хвостом, словно плетью. Её длинный хвост захлестнул нижнюю кромку стальной дорожки. Огненная саламандра резко подтянулась, вцепилась когтями в край платформы и ловким рывком вернулась на свою полосу.

А затем, слушая мои команды, питомица пустилась по полосе препятствий, виртуозно огибая ловушки, перепрыгивая те, что находились на очередном склоне и огибая хлопушки, ожидающие её на подъёмах.

И наконец эта гибкая красотка догнала панголина.

«Финишный рывок! Прямо!» — подстегнул я саламандру.

Впереди десять метров, чистых, без ловушек. Мы почти прошли дистанцию!

— Бегом! Да что ты словно кляча ползёшь⁈ Вперёд! Ловушек нет, твою мать! — буквально ревел Илья над ухом панголина, понимая, что шансы на победу равны. — Ударь ещё раз хвостом! По соседней опоре! Лупи!

Панголин слышал его, жалобно стрекотал. Но мышцы его забились, нервные окончания онемели от блокаторов.

Искорка побежала мимо Щита, когда тот взмахнув хвостом, впечатав его в сталь полосы препятствий. Та вздрогнула, Искорку аж подкинуло от такой встряски. Но участок был прямой, она осталась на дистанции.

Десять метров! Девять!

— Бей! Ещё бей! — ревел Илья, у которого аж вены не шее вздулись от напряжения.

Щита сейчас так штормило, что очередной взмах хвостом сыграл с ним злую шутку. Он увлёк панголина за собой. Каменная лапа зверя соскользнула с края стальной платформы, когда до финиша оставалось менее пяти метров.

Огромный бронированный зверь, похрустывая склеенной бронёй, накренился под опасным углом. Центр тяжести сместился в пустоту. Панголин с оглушительным грохотом рухнул с полутораметровой высоты, и сразу на две хлопушки.

Зал огласил грохот, пронзительный вой сирены. Красные лампы на пульте вспыхнули, фиксируя срабатывание ловушек на полу.

Искорка буквально пролетела через финишную черту, и фонарь над ней вспыхнул зелёным, подавая протяжный сигнал.

«Мы на финише», — констатировал я, наблюдая, как Искорка мягко спрыгивает с полосы препятствий и замирает, дожидаясь своего хозяина. Я подошёл и стянул с её мордочки маску, отщёлкивая ремни, затем погладил подбородок. — «Мы победили, красотка. Ты победила».

Искорка довольно заурчала в ответ.

Я держал её на руках и чувствовал, как сильно нагрелось её тельце. Ядро стучало с перебоями, под чешуёй на загривке мелко дрожала каждая мышца. Кроха выложилась до самого донышка.

И винил себя в этом. Втянул её в чужой спор, заставил слепую работать на пределе, хотя после боя с приматом ей полагался отдых. Моя ладонь накрыла узлы терморегуляции, снимая избыточный жар.