— Но я уже всё оплатил! — возмущённо воскликнул парень.

— Ещё тысяча рублей, цены выросли, — проворчал Шепелев, получая от очередного бойца денежную купюру. — Вот и славно. Через пять минут твой выход.

Хозяин арены ускорил шаг, пытаясь проскользнуть мимо нас, торопливо зашагал к выходу. Но я вовремя преградил ему путь.

— Мои деньги, — я протянул ладонь навстречу замершему толстяку.

Лицо Шепелева побагровело. Он тяжело засопел, полез во внутренний карман дорогого пиджака и отсчитал пачку купюр.

— Тридцать тыщ, как и договаривались, — промычал он и попытался обойти меня, но я вновь перекрыл проход. — Ты издеваешься, сопляк⁈ Я всё отдал! С дороги, иначе охрану позову!

— Мы не закончили, — произнёс я ровно. — С тебя ещё неустойка. За срыв условий боя.

— Какая ещё неустойка⁈ — толстяк задохнулся от возмущения. — Ты выиграл и получил своё!

— Договор был на противника третьего уровня, — напомнил я, глядя ему в глаза. — Ты выставил четвёртый, со стероидной перегрузкой. Вокруг клетки сидели сотни свидетелей, которые все видели. С тебя еще двадцать пять.

— Мало ли что там видели свидетели! Слово было…

— Ты сам сказал перед боем, что слова в вашем мире ничего не стоят, — перебил я. — Поэтому перейдём к цифрам. Либо неустойка, либо я выхожу к трибунам и громко объясняю, как на этой арене подменяют противников и зажимают выигрыши. Публика у тебя сегодня горячая. Понесут тебя на руках. Правда, не угадаешь, до кассы или до ближайшей канавы. Поверь мне, я бываю очень красноречивым.

Шепелев открыл рот и тут же захлопнул. Его взгляд заметался от меня к двери, из-за которой я слышал недовольный гул. Разогретая толпа требовала следующего поединка, и каждая минута простоя била этого дельца по карману. Такие считают убытки быстрее калькулятора. Бунт на трибунах, сорванные бои и дурная слава о кидалове стоили куда дороже одной выплаты.

— Грабёж средь бела дня, — просипел он, вытаскивая вторую пачку, потоньше, и с силой впечатал её в мою раскрытую ладонь. — Держи и проваливай. Чтобы ноги твоей здесь больше не было!

— Взаимно, — кивнул я.

Владелец арены протиснулся мимо меня и скрылся в коридоре, бормоча проклятия в адрес всех гладиаторов мира.

Я посмотрел на вторую пачку в руке и, не пересчитывая, протянул Анне.

— Держи. Твой выигрыш. Просто дошёл до тебя не такой простой дорогой.

Девушка растерянно посмотрела на деньги, затем на меня.

— Но это же твоя неустойка… Я не могу её взять.

— Можешь. Своё я уже получил, — я вложил купюры в её ладонь. — Считай, что арена вернула тебе долг.

— Спасибо тебе, — выдохнула Анна, прижимая деньги к груди.