малом солнечном покое, — ответил первый орк. — Но сперва тебя хочет видеть маршал. — Сперва я хочу видеть больную. Орк шагнул ей наперерез. — Я сказал — маршал. Ясна вскинула голову. Она была не слишком высокой, а рядом с ним казалась почти хрупкой, но в её голосе не дрогнуло ни звука. — А я сказала — больную. Если она умрёт, пока мы будем меряться упрямством, ты сам объяснишь старейшинам, почему задержал меня у порога. Он смотрел на неё долго, тяжело. Потом резко отступил в сторону. — За мной. Её провели не к покоям, а в соседнюю галерею, откуда через резные арки открывался вид на главный пиршественный зал. Ясна невольно замедлила шаг. Даже в напряжённой тишине зал поражал. Каменные колонны поднимались к высокому своду, между ними тянулись полотнища в цветах двух кланов — чёрно-медных и серебристо-синих. На стенах горели чаши с огнём. Столы ломились от еды, но почти никто не ел. Гости не сидели — стояли группами, как перед бурей. У дальнего возвышения, где должен был проходить брачный обряд, в беспорядке валялись перевёрнутые кубки. На белой дорожке, усыпанной лепестками тёмных горных цветов, расползлось бурое пятно. Кровь. Ясна увидела это даже с галереи. А потом увидела его. Маршал орков стоял внизу, у самого возвышения, и не двигался. Высокий, шире любого мужчины в зале, в тёмном воинском одеянии без лишней роскоши, он выделялся не богатством, а тем, как вокруг него само собой образовалось пустое пространство. Люди и орки обходили его будто невидимую скалу в русле реки. Рагнар Тар-Кай. О нём ходило столько слухов, что ими можно было бы обложить половину крепостной стены. Что он не проиграл ни одной зимней кампании. Что трижды возвращался с границы туда, где другие не возвращались и разу. Что старейшины боятся его не меньше, чем враги. Что он верен только клану и никогда — людям. Что он умеет смотреть так, будто уже знает, сколько крови можно из тебя выпустить, прежде чем ты рухнешь. Ясна не любила слухи. Но, глядя сверху на этого неподвижного мужчину, поняла, почему они приживаются так легко. Будто почувствовав на себе взгляд, Рагнар поднял голову. Их глаза встретились через весь зал. У Ясны возникло странное, неприятно острое ощущение, будто её не просто увидели — взвесили целиком, со всеми её знаниями, страхами, упрямством и способностью лгать, если придётся. Она сжала ремень сумки крепче и не отвела взгляда. Маршал что-то коротко сказал стоявшему рядом воину, потом двинулся к лестнице. Он поднялся быстро и бесшумно для человека такой комплекции. Лицо