— Сегодня та самая ночь, — сказал Кевин. — А значит, здесь не может быть ветра.

— Все равно не понимаю, что нам здесь понадобилось, — сказал Магистр. Он смотрел себе под ноги и гадал, что за балроги могут водиться в серебристом тумане.

— Управляющий охранный кристалл, вокруг которого я построю столицу величайшей империи, которая просуществует тысячи лет, — сказал Кевин.

— И тебе понадобился именно этот, потому что…

— Потому что он самый могущественный из доступных, — сказал Кевин.

— Надеюсь, ты понимаешь, что великой империю делает отнюдь не размер кристалла, являющегося сердцем ее столицы, — сказал Магистр.

— Чтобы люди в меня поверили, я должен показать им свою силу.

— Тебе не кажется, что это несколько… э… старомодно?

— В основе величия должна лежать какая-нибудь легенда, — сказал Кевин.

— Возможно, — согласился Магистр. — Но кто мешает тебе придумать ее задним числом?

— Никто. Но я собираюсь играть честно.

— И ты считаешь, что разрушить Небесный Град Сариэля — это хорошее начало? Ну, в смысле, понятное дело, что там никто не живет, но это же памятник архитектуры, пусть и его может увидеть только один человек раз в десять лет, и без него мир станет чуточку более плоским, не находишь?

— Там живет ангел, — сказал Кевин.

— И тебе придется его прикончить, — согласился Магистр. — Тебе говорили, что ты безжалостный сукин сын?

— Чаще всего я слышу это от тебя.

— Потому что я восхищен, — сказал Магистр.

— Тем не менее, ты не хочешь участвовать в моем предприятии.

— Штука в том, что строительство империи — это веселье только на первых порах, когда в ходу зажигательные речи, завоевательные походы, заговоры с целью устранения конкурентов, штурмы городов и казни всех несогласных, — сказал Магистр. — А потом начинаются налоги, бюджеты, содержание армии, подавление бунтов, торговые соглашения, налаживание отношений с соседями, если кто еще остался, а это рутина и скука смертная и шло бы оно все куда подальше.

— Правитель должен заботиться о своих подданных.

— Кто бы спорил, — сказал Магистр. — Поэтому я всегда старался держаться подальше от всевозможной политики.

— Моя империя простоит века, — пообещал Кевин.

— Ты упертый, так что очень может быть, — согласился Магистр. — Но это не помешает мне считать сегодняшнюю затею идиотской. Когда твои придворные менестрели будут слагать песни об этом дне, а я не сомневаюсь, что они будут, пусть они не упоминают меня. Не хочу, чтобы люди знали о моем участии.

— Ты все еще можешь уйти, — заметил Кевин.

— Нет, — сказал Магистр. — Уже не могу.

На вершину скалы поднялась закутанная в белый плащ фигура. Она ступила на мост, и за ней тут же выросла еще одна. И еще. И еще.