Сумкин не стал экспериментировать, понимая, что даже его энергии не хватит для открытия прохода. Если прихватить с собой десяток адептов из академии, да снабдить каждого заряженными маной кристаллами, может быть, что-то и получится, и то не факт.

Странно, что Виталик здесь ничего не нашел.

Хотя нет, не странно. Виталик мог видеть исходный код Системы, но границу воздвигли не Архитекторы и она не была частью игровых миров.

Что ж, пусть это будет план Б.

— Я не отвлекаю? — спросил Андрей.

— Нет, я уже увидел все, что хотел.

— Тогда можно спросить?

— Спрашивай, — демократично сказал Сумкин. Андрей был выходцем из другой вселенной, существование которой угрожало стабильности Системы, но сейчас они были в одной лодке.

— Оберон… кто он?

— Первый Игрок.

— Да, но что это значит?

— Это значит, что он был тут раньше всех, — сказал Сумкин. — Застал создание всего вот этого. Может быть, даже участвовал.

— Тогда получается, что он ровесник богов?

— Этот мир создали не боги, — сказал Сумкин. — Это долгая история, и если тебе интересно, я могу прислать тебе пару книг на тему.

— Но он хороший человек?

— Он не человек, — сказал Сумкин. — Ему несколько тысяч лет. Полагаю, что за это время он успел побывать и хорошим, и плохим, и вообще кем угодно. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я хочу знать, спасет ли он мою сестру.

— Без понятия, — честно сказал Сумкин. — Зависит от того, какое у него в нужный момент настроение будет. Если он тебе обещал, то какие-то шансы наверняка есть.

— Но вы же считаете, что он это все специально подстроил.

— Магистр — существо сложное, — сказал Сумкин. — Когда имеешь с ним дело, ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Иногда мне кажется, что его мотивы до конца непонятны и ему самому.

— У меня больше никого нет, — сказал Андрей.

— Сочувствую.

— И что же мне делать?

— Надеяться, — сказал Сумкин. — И ждать. Через две недели должна наступить какая-то определенность.

— Или нет.

— Или нет.

Они выпили за знакомство.

Магистр соорудил себе бутерброд и отметил, что в монастыре еда получше, чем в бараке у крепостных. Брат Виталий терпеливо ждал, пока он дожует и перелистывал страницы книги. Судя по иллюстрациям, больше напоминающим чертежи, чем рисунки, книга была не церковной.

— Все братья ходят с дробовиками? — поинтересовался Магистр.

— Дробовик? Ты где-то видел дробовик, отрок?

— Э…

— Тебе, должно быть, показалось, — сказал брат Виталий. — Не было здесь никакого дробовика. Оружие, использующее порох, строжайше запрещено императорским эдиктом.

— Почему? — спросил Магистр, хотя он уже и сам догадывался.