Мир вокруг поплыл, когда он начал сжимать свои когтистые пальцы. Я судорожно дёргал ногами, выронив клинок Афанасия и пытаясь разжать его пальцы обеими руками, но его хватка была крепче стали. И вдруг — громкий хруст. К счастью, не моего горла.

Голова Каина дёрнулась в сторону, когда что-то огромное и мохнатое врезалось в него сбоку, сбивая с ног, и вгрызаясь в руку, в которой он меня держал, гигантскими клыками. Пальцы Каина разжались, и я рухнул на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

Огромный волк, весь покрытый старыми шрамами и с бешеным огнём в глазах, терзал Каина, мотая его по полу, как тряпичную куклу. Упырь ревел, пытаясь отбиться, но дух-хранитель не отпускал. Не думал, что Пескоройка вообще на такое способна. Похоже, что она воспользовалась способностью кого-то из предков, как бы не самого прародителя.

Каин зарычал, пытаясь стряхнуть волка, но дух-хранитель вцепился в него мертвой хваткой. Их схватка превратилась в жуткий танец — упырь метался из стороны в сторону, пытаясь вырваться, а огромный волк не отпускал его ни на секунду. Я только слышал, как хрустят кости Каина под огромными зубами волка.

Я думал, что зверюга подобного размера играючи отгрызёт руку упырю. Но не тут-то было! Похоже, что чертов вурдалак был вылеплен из очень крутого теста, замешанного Создателем на земном прахе[1]. Невзирая на раны, наносимые ему гигантским волком, он всё еще пытался сопротивляться, даже сумел встать на ноги.

Я поднял с пола оброненный ранее меч, и тальвар вновь вспыхнул в моей руке голубым пламенем. Я еще не успел им взмахнуть, как из темноты выпрыгнул дедуля. В одной руке — старая выщербленная секира, но тоже не простая — просто полыхающая цветными переливами рун в магическом зрении, в другой — свеча, пламя которой горело холодным синим светом. Нахрена моему мёртвому дедуле эта свеча, и куда он её собрался засунуть грёбаному вурдалаку, я так и не понял.

— Довольно! — прогремел голос старика, и в тот же миг свеча в его руках ослепительно вспыхнула.

Каин взвыл, зажимая глаза, и даже дух-хранитель на секунду ослабил хватку, отпрянув от внезапного света. Ну, и мне основательно досталось — я на мгновение ослеп, но особой боли не ощутил. А вот Каину, видимо, основательно зенки-то «пропесочило» — вон как тоскливо подвывает, ублюдок!

Проморгавшись, я увидел, что мой старикан двинулся вперёд, будто сквозь сопротивление невидимой стены, а потом взмахнул секирой. Каин успел только обернуться на свист рассекаемого воздуха (зрение у него так и не восстановилось), но топор уже вошёл ему в шею с влажным чвякающим звуком, будто мясник на рынке рубит сырое мясо.