— Так ты сохранил их кровь?

Дед залез в карман своего камзола и извлек оттуда три небольших флакона с темной жидкостью и холщовые мешочки, перевязанные нитями разного цвета.

— Кровь и личные вещи, — пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Кусочки одежды. Всё, что нужно для ритуала.

— Наш пострел везде поспел… — проворчал священник и перекрестился в очередной раз.

Холодный ветер кружил над кладбищем, раскачивая ветви старых дубов. Ослабев после схватки и обилия восстановительных задач, Пескоройка перестала следить за климатом внутри защитного купола. И промозглая осень, наконец-то, добралась и в это благословенное место.

Солнце, скрывшееся за пеленой серых и низких туч, оставило лишь тусклый отсвет на мраморных крестах и обветшалых могильных плитах семейного кладбища. Родовое святилище Перовских виднелось в конце аллеи. Я видел в магическом зрении, что его древние стены покрывали многочисленные руны, словно выжженные в камне.

Мы прошли внутрь, правда, дедуля заблаговременно вручил какой-то оберег священнику, мотивируя тем, что без него он не сможет войти в храм. Батюшка покочевряжился немного, затем перекрестил небольшую костяную безделушку (думается мне, что она тоже была вырезана из кости прародителя Перовских) в виде волка.

Помещение храма, окутанное привычным полумраком, пропускало сквозь витражи лучи света, наполнявшие пространство призрачными бликами — кроваво-алыми, потускневше-золотыми и ледяной синевой. По стенам, испещрённым затейливыми фресками, пробегали тени давних сказаний: сражений, канувших в Лету, и подвигов, о которых помнили лишь древние камни. Казалось, время здесь остановилось, запертое в этих изображениях.

Под массивными, давящими сводами рядами стояли саркофаги — бледный камень, испещрённый узорами и полустёртыми знаками, значение которых, возможно, навсегда утрачено. Густой воздух пах пылью веков и забытым величием, а тишина была такой глубокой, будто само здание внимательно следило за каждым звуком, решая: достоин ли пришелец ступать по этим древним плитам. А к батюшке оно присматривалось с удвоенным подозрением.

Хорошо, что дедуля снабдил его оберегом, иначе священника бы натурально размазало по стенам. Я не сомневался, что так бы и было. Незваным гостям сюда дороги не было. А для нас Перовских, и родичей наших, в этом торжественном молчании, под суровым взглядом вечности, даже тревога угасала, сменяясь странным, почти болезненным умиротворением, будто душа подчинялась незримому шёпоту этого священного места.

— Вот и место силы, — пробормотал Вольга Богданович, останавливаясь перед алтарём. — Здесь хтонические энергии выходят на поверхность, как лава из вулкана.