— Gott… Wo bin ich? (Боже… Где я?) — прошептал он, но эхо ответило ему лишь визгливым скрипом досок под чьими-то шагами.

— Очнулся, болезный? — раздался хриплый голос.

Капитан резко поднял голову. В свете фонаря мелькнула фигура — высокая, сгорбленная, с кожей, словно вымоченной в морской соли. Лицо было почти человеческим, если не считать пустых глазниц, из которых сочилась мерзкая чёрная жижа.

— Wer… wer sind Sie? (Кто… кто вы?) — голос Фолкнера дрожал.

Существо засмеялось — его смех напоминал визг ржавых лодочных уключин:

— Wir sind Ihr neues Team, Kapitän! (Мы — твоя новая команда, капитан!)

В глубине трюма зашевелились тени. Одна за другой из мрака выходили фигуры — у кого-то из-под обрывков морской формы торчали желтые рёбра, у кого-то лицо было наполовину съедено рыбами, а кто-то и вовсе представлял собой голый скелет.

Фолкнер зажмурился и замотал головой.

— Nein… das ist nicht real… (Нет… это нереально…)

— Ещё как реально, герр капитан! — Я раздвинул плечами мертвецов и вышел в круг света.

Фолкнер молчал, громко скрипя зубами и продолжая трясти головой.

— Не молчите, герр капитан! Вы же всё понимаете… — Говорил я по-немецки, так что фриц должен был меня прекрасно понимать. Просто страх сковал его разум. — Не бойтесь, никто не собирается вас убивать… Есть — тем более. Вы останетесь живы.

Фолкнер резко поднял голову:

— Bin ich verrückt? (Я сошёл с ума?)

— Возможно… — Я усмехнулся, а фриц вздрогнул. — Но, нет — вы в норме, капитан. Это весь мир сошёл с ума…

— Что вы от меня хотите? — Всё-таки немец был военным офицером, подводником, привыкшим смотреть смерти в глаза. Поэтому он постарался взять себя в руки. — Где я? В аду?

— Вы на борту Нагльфара, герр… — Я сделал паузу, чтобы узнать имя этого моряка.

— Фолкнер, — ответил немец. — Капитан-лейтенант… Хотя, это уже не важно… — Сник он, бросив быстрый испуганный взгляд на мертвецов за моей спиной.

Немец медленно поднялся на ноги, опираясь о влажную стену трюма. Его пальцы впились в гнилую древесину (которая на деле была ногтями мертвецов), словно пытаясь убедиться, что это не кошмар. Но холодная морская вода, стекающая с его формы, и зловонный воздух, пропитанный запахом разложения, говорили об обратном.

— Простите герр…

— Чума, — представился я коротко — «товарища» фриц не заслужил.

— Тот самый Чума? — В глазах немца зажглось какое-никакое, а понимание. По крайней мере, с Библией он был знаком. — Всадник Апокалипсиса?

— Тот самый, — не стал я юлить. — А Апокалипсис уже шагает по земле… С вашей, между прочим, подачи, господа нацисты…