— Э-э, а Вы кто? — опешил я от такого обращения.
— Актёр второго плана Крылов. 1950 года рождения. Рекрутирован из Магаданской области, гражданин начальник.
— Э-э, ясно. Но вообще, понимаете ли, у нас принято, что в общении нужно говорить не гражданин, а товарищ, ибо все мы тут товарищи друг другу.
— Будет исполнено, гражда… — чуть запнулся парнишка, прервавшись на полуслове, но затем быстро исправился. — Товарищ начальник.
— Вот. Так заметно лучше, — продолжая офигевать, похвалил я.
— Рад стараться, товарищ начальник. Больше такого не повторится, товарищ начальник.
Последнее предложение звучало несколько странно, поэтому я, не зная, что на это ответить, спросил:
— А почему Вы прячете глаза?
— Прошу прощения, гражданин начальник, — произнёс тот и, сморщившись, вновь поправился, при этом не забыв быстро оглянуться: — То есть, конечно же — товарищ начальник. Привычка, товарищ начальник.
Было видно, что ему трудно такое выговаривать, потому что глаза его ещё быстрее забегали по сторонам, вероятно, боясь увидеть кого-то страшного.
— Привычка? Откуда же такая привычка взялась? — крайне удивился я, ибо не знал, что в нашей дружной и сплочённой команде есть сидевшие.
— С прошлого лагеря, товарищ начальник. Начальник режима, гражданин начальник Яков Евсеевич Корнеев, как только Вы его назначили ответственным за порядок, сразу же установил именно такую форму обращения к начальству, гражданин начальник.
— Э-э, понятно. Ну, ему, э-э, видней, — задумчиво промычал я и отпустил спешащего по своим делам элитника.
«Н-да, во дела… А я-то думаю, почему мне жалобы от курсантов совсем не поступают? Главное — в первые пару дней нет-нет, да кто-то из них жаловался. А потом как отрубило. Теперь ясно, почему — держит их ВОХРовец в ежовых рукавицах. Нет, круто, конечно, если они такие послушные будут всегда, но всё же, вероятно, с бывшим сторожем необходимо будет провести беседу о желательном смягчении режима. Просто неудобно может получиться перед местными, если те увидят, что к начальству актёры обращаются так „казённо“. А если учесть, что элитники при общении ещё и трясутся, пряча глаза, то всё это может вызвать ненужные ассоциации и слухи», — раздумывал я, наблюдая, как ко мне приближается Тейлор.
— Александр, почему он так странно себя вёл? — поинтересовался продюсер.
— Ты тоже заметил?
— Да. Может быть, у него проблемы?
— Нормально всё у него, — покачал головой я, а потом удивлённо спросил: — А ты, что, по-русски понимать научился?
— Нет. Просто его поведение было странным. Каким-то испуганным этот парень мне показался. Всё время оглядывался, — посмотрел вслед умчавшемуся американец.