Для этого с помощью своего адъютанта и Севы по совместительству сообщил всем желающем о том, что через два часа все кто захочет сняться в новом клипе, должны прийти на городской пляж.

Но вначале сходил в городскую парикмахерскую и, наконец, постригся так, как давно хотел.

Через полчаса вернулся на корабль, взял обалдевших от моего вида Юлю с Севой и, зайдя в магазин, уединился с ними в студии, чтобы записать домашнюю заготовку, текст которой я перевёл с португальского языка на испанский ещё в Москве.

Прошло ровно сто двадцать минут…

— Плотнее прижимайтесь друг к другу, — в очередной раз закричал я в мегафон, стоя на городском пляже.

Нужно сказать, что орать я уже замучился. Мегафон явно не мог перекричать шум толпы. А тут была именно толпа. На пляж пришли не только все элитники, не только почти все наши отпускники-туристы и съёмочная группа, не только большая часть посольства, но и половина города.

Началась массовая пляска с выкрикиванием лозунгов за дружбу между нашими народами. Снимать в таких условиях было крайне сложно, поэтому я попросил помощников принести колонки, усилитель, магнитофон и много-много электропроводов, чтобы подключить всё это к электропитанию.

Через колонки и микрофон руководить стало гораздо удобнее.

— Васин! Что ты здесь за порнографию устроил⁈ — пробился ко мне взъерошенный Лебедев, приподнял с моей головы панаму и ошарашено прошептал: Что стало с твоими волосами?

— Радиация. Выпали, — наврал великий обманщик.

— Что? — не оценил мидовец.

— Говорю: выпали от трудов праведных, — вновь пояснил я и, увидев, что собеседник продолжает тупить, решил раскрыть величайшую очевидную тайну бытия: — Постригся.

— Но зачем⁈

— По трём причинам. Первое — меняю имидж. Второе — надоело ходить лохматым. И третье — и это самое главное, — думаю, с такой причёской я буду меньше узнаваем, когда мы вернёмся домой.

— Причёской? Да нет у тебя никакой причёски! Ты же лысый!

— Вот именно! — согласился я и дал пару советов выстраивающейся в шеренгу молодёжи.

— Хорошо. Об этом потом поговорим. Сейчас скажи, — поморщился Лебедев и, ткнув рукой в сторону толпы, прокричал: — Зачем ты устроил эту порнографию?

— Вы о чём?

— Вот об этом, — он вновь показал на возбужденных и радостных людей. — Что это за безобразие⁈

— Это танец такой, — ответил я ему и поднёс микрофон к губам, сказал всем присутствующим: — Неплохо, но нужно, двигаясь друг за другом, более энергично работать тазами. Это касается наших граждан в первую очередь. Товарищи! Посмотрите на местных товарищей. Вы видите, как они раскрепощены? Вы же двигаетесь, словно роботы. Причём проржавевшие! Раскрепоститесь, вспомните, что вы в Раю, а значит, тут можно всё! Вспомните и начинайте двигать своими мягкими местами тела, сливаясь во всеобщем экстазе, э-э, — покосился на ошарашенного мидовца и быстро поправился: — То есть в танце!