— Почитай. Это из Москвы. Мне этот лист товарищ Лебедев дал.

— Если он тебе его дал, то зачем его читать мне?

— Потому что он предназначен для тебя.

— Офигеть можно! — нахмурился я. — Если это информация для меня, то какого хрена читаешь её ты?

— Товарищ Лебедев попросил, чтобы я тебе этот листок передала, зная, что мы друзья.

— Передала, но не почитала!

— Так листок не запечатан был. Вот я и глянула, — вытерла она ладонью слёзы.

— И что там?

— Это часть текста статьи, что вчера вышла во всех наших передовицах. Её по телефону сообщили, и товарищ Лебедев часть текста приказал напечатать для тебя, — сказав это, Маша вновь горько заплакала.

— И что там тебя так расстроило? — удивился я, ничего не понимая. — Кто-то умер?

— Нет! Там о тебе пишут омерзительные вещи!

— Гадости? — поднял бровь Великий.

— Да! Присядь на кровать и прочти! — хлюпнула она носом, протягивая смятый листок.

И любопытство победило. На кровать — во избежание, я, разумеется, садиться не стал.

«Мало ли. Завалит сейчас меня… и всё».

Взял текст, и чуть повернувшись к окну, стал читать.

Выдержка из статьи, вышедшей во всех центральных газетах на последней полосе 20 марта 1978 года.

'… По заявлению Веры Сергеевной Васиной, всё детство Александр очень болел и заметно отставал в развитии как физиологическом, так и психическом от своих сверстников. Он значительно уступал им во всём. А это значило, что в свои восемь лет он в школу пойти не мог — его разум ещё дремал. Мама не знала, что делать и обратилась в Останкинский райком партии. Руководящие товарищи мгновенно вникли в суть проблемы и посчитали нужным для более эффективного решения вопроса подключить товарищей из МГК, а также некоторых профильных Министерств СССР. В результате своевременного и вполне обычного для нашей страны взаимодействия различных руководящих структур нашим советским учёным удалось разработать специальную программу подготовки маленького Саши к школе. Два долгих и тяжёлых года Саша с мамой под чутким руководством специалистов и неусыпным кураторством ответственных товарищей из МГК не покладая рук боролись с болезнью. И, в конце концов, они сумели её победить. Саша стал готов к тому, чтобы, как и многие другие советские школьники начать учиться. Но неожиданно возник другой вопрос — вопрос возраста. Учёные специалисты побоялись нанести ещё совсем юному Саше психологический вред, отдав его десятилетнего учиться с ребятами гораздо моложе себя. Ведь в первый класс дети идут в семи-восьмилетнем возрасте. Посоветовавшись с Верой Сергеевной, учёные написали письмо в Министерство образования СССР. В Министерстве давно знали о данной проблеме, следили за её развитием, поэтому сразу же включись в работу. Они согласились с выводами учёных и обратились в МВД СССР с просьбой о снижении возраста мальчика во всех метриках. Милиция, как и всегда, пришла на помощь своим гражданам и согласилась, учитывая все обстоятельства, изменить дату рождения мальчика. Таким образом, Александр Сергеевич Васин по документам стал на два года моложе, чем ему было на самом деле.