— Захотели и делаем!

— Это что — бунт? — хмыкнул я.

— Думай, как хочешь.

— Александр, Вы действительно слишком усердствуете, навязывая свои правила, — взяла слова одна из элитниц. — Запугиваете нас, указываете нам, что делать. А мы, в конце концов, взрослые люди и сами можем решать, как нам проводить досуг.

— То есть пить и дебоширить? — поинтересовался я.

— Никакого дебоша не было. Просто поспорили с хозяином бара и его завсегдатаями — вот и всё.

— Поспорили? И вы думаете, что товарищ Лебедев это одобрит?

— Слушай, пацан, что нам твой Лебедев? Ты знаешь, кто мой папа? Ты знаешь, кто отцы и деды у этих людей, которым ты тут тыкаешь? А⁈ — высокомерно произнёс элитник с усами. — Надо будет — и на Лебедева твоего управа найдётся. Так что помалкивай и веди себя тише воды и ниже травы. А то и тебе прилетит.

— В этом я сомневаюсь, но об этом мы давайте поспорим потом. Сейчас же хочу узнать, а чего же вы такие свободолюбивые и независимые все свои недовольства не выражали в Москве?

— А потому что мы их решили выразить сейчас. Когда хотим, тогда и выражаем, — усмехнулся усач, открывая ещё одну бутылку вина.

— Мальчик, ты думаешь, что мы тебя боимся? Но это не так, — картинно засмеялась пьяная именинница. — А хочешь, скажу, к какому выводу мы вчера пришли? Только не заплачь.

— Скажи.

— Ты без нас — никто и звать тебя никак.

— Это почему же?

— А потому, что ты уже снял половину серий с нашим участием, и если мы откажемся сниматься в дальнейших эпизодах, то считай, что фильма у тебя нет, ибо всё придётся переснимать заново. Понял?

— Понял, — выдохнул я, почесав затылок.

— А теперь вали отсюда и помалкивай, а то хуже будет, — влез в разговор ещё один решивший построить меня.

— Серёжа, Вы грубите. Саша и сам понял, что нужно молчать и никому ничего не говорить, — улыбнулась пьяная девица. — Так мальчик? Ты понял и никому ничего не скажешь?

— Не скажу, тётенька, — вздохнул я.

Стараясь больше не обращать никакого внимания на чешущиеся кулаки, развернулся, подтолкнул к выходу Севу, который, в свою очередь, взял за руку Юлю, и направился за ними.

Всю дорогу до домиков я молчал и с каждой секундой чётко утверждался в мыслях, что именинница права на сто процентов — я действительно от них всех завишу. Если они захотят, то смогут легко мне всё испортить. И это было очень плохо. Ибо, как я сейчас понял, такая зависимость может быть неконтролируема. В любой момент они решают, что не хотят сниматься и на этом съёмки придётся заканчивать. Этого допустить я не мог. А это значит, что…

«А это значит, что как бы я ни спешил, как бы мне ни было жалко моего времени, завтра мы будем снимать не следующие серии сериала, а эту самую зависимость — меня от них!»