Ну а меня бесило то, как он себя вёл. Так что мы были квиты.

— Федя, ещё раз…

— Согласно Соборному уложению от 1587 года, подтверждённому законом №0105−35–1006 от 1949 года, и указом Его Величества царя всея Руси от 1972 года, при общении неблагородного с благородным, от первого требуется использовать вежливую форму, включающую в себя имя и отчество или фамилию, а также форму «Ваше Благородие» — без сокращений. Напомните, Павел Павлович, эти правила разве уже успели отменить?

— Нет… — буравя меня ненавидящим взглядом, выдавил из себя следователь.

— Тогда давайте обойдёмся без неуместного панибратства. Вы пришли сюда по какому вопросу? — снова спросил я, с удовлетворением наблюдая, как Павел Павлович еле сдерживается.

Конечно, злить следователя, который ведёт твоё дело — не самая выигрышная тактика. От него, между прочим, нередко зависит то, как будет преподнесён тот или иной эпизод в расследовании. Вот только память Андрея настойчиво подсказывала, что позволять Михееву хамство и панибратство — ещё хуже.

Этот человек изначально пришёл сюда в уверенности, что он вершитель судеб и хозяин положения. Одна беда — в наших с ним отношениях никакого «положения» не было. Он просто следователь, выполняющий свою работу. А ещё он человек, который явно хотел попользоваться своим служебным положением. И память Андрея говорила только об одном: такого надутого прыща надо давить.

Давить с чувством, с толком, с расстановкой — чтобы он почувствовал силу. Только сила, только страх перед кем-то может остановить его от совершения пакостей. Если пресмыкаться перед ним, принимать все эти панибратские обращения, улыбаться на глупые шуточки и пропускать мимо ушей различные особенности неприглядного поведения — он не встанет на твою сторону. Он всегда будет считать тебя человеком второго сорта, по отношению к которому у него нет обязательств.

А раз нет обязательств — то всегда можно и подставить, и обвинить в чём угодно.

Нет, лучше было рассориться со следователем, чем и дальше терпеть его наглость. В этой ситуации терпение не принесёт преимуществ в суде. Зато к концу общения ты будешь чувствовать себя так, будто об тебя вытерли ноги… Конечно, будь я обычным мальчиком Федей девятнадцати лет — я бы, наверно, потерпел.

Но тот Федя, которым я стал по результату совмещения двух личностей, прекрасно понимал: зарвавшегося служаку надо срочно ставить на место. Чем теперь и занимался. А заодно с интересом наблюдал, как моего визави корёжит при каждом уколе по самолюбию.

— Я прибыл для получения ваших показаний по уголовному делу, в котором вы являетесь обвиняемым… — затянул Михеев, а я внимательно слушал его, скрестив руки на груди.