Быстрый взгляд на небо, пока закрывал ставню — и вот я уже вижу знакомые чёрно-серые тучи, полные влаги и ужаса. Это была не обычная дождевая облачность. Это была туча Тьмы, которой она прикрывает своих отродьев от яркого солнечного света.
И то, что такая туча зависла над Покровском-на-Карамысе, ничего хорошего городу не предвещало.
Как и мне…
Метнувшись к шкафу, я быстро накинул плотную тканевую ветровку. Затем вернулся к столу — сгрёб «пушка» и весь запас патронов к нему. Кобуры у меня не было, но имелась перевязь, чтобы незаметно таскать оружие под одеждой. Так что я лишь повыше подтянул ремни, чтобы «пушок» не болтался.
А потом прислушался к тому, что происходит за пределами моей комнаты… Что-то мне подсказывало, что дыма без огня не бывает. В смысле, что и туча над городом без отродьев обойтись не могла. Вопрос только, откуда они взялись так глубоко в тылу целой армии?
Пока прислушивался, перед глазами стояла степь, укрытая высушенной солнцем травой, и ползущая по ней армия Тьмы. Живо вспомнился и беспомощный ужас, пока руки сжимали автомат, и робкая надежда, что оно как-нибудь само рассосётся…
И предчувствие, и Андрей орали в один голос: не рассосётся. Тьма нанесла удар по городу. И если я не слышу криков и визгов снаружи — это значит лишь, что враг ещё не проявил себя, а готовится к атаке.
В какой-то момент я подумал, что, возможно, в общагу никто и не вломится. Ужас, скорее всего, начинается где-то за её пределами, но там так воет ветер, что шансов что-то расслышать, сидя в комнате, у меня нет.
Поэтому, сунув телефон в карман брюк, я вышел в коридор. Дверь на ключ закрывать не стал. Если кто-то войдёт — нестрашно, ничего ценного у меня нет. А вот лишняя секунда возни с дверью может, при неудачном стечении обстоятельств, стоить мне жизни.
«Только бы пронесло! — подумал я. — Только бы отродья не сунулись в училище!».
И будто накаркал.
Этажом ниже послышался женский крик и рычание. А потом звук удара. Понимая, что уже мог опоздать, я рванул к лестнице, чуть не выбив плечом ведущую к ней дверь.
К счастью, я находился в училище двусердых, а не в обычной школе. «Дева в беде» была жива и даже, большей частью, здорова. Разве что испугана до трясущихся рук. А, возможно, руки у неё тряслись, потому что приходилось удерживать матовый полупрозрачный щит, сплетённый из «теньки».
А на этот щит наседали три матёрых вульфа.
На нашей заставе считалось, что вульф — это мелочь. Но на нашей заставе было автоматическое оружие, стрелявшее очередями, броня и другие бойцы, которые могли тебя прикрыть.