— Ладно… И почему ты думаешь, что он местный? — продолжил допрос следователь.
— Да в такой одежде только у себя дома и походишь! — пояснил я. — Тем более, у него на пузе майка была в масляных пятнах… Ну точно из дому вышел, чтобы Тьме по роже настучать перед завтраком!
— Хм… — следователь повёл бровями, вздохнул и хмуро согласился: — Ладно, давай теперь описание внешности…
— Ну он был лет пятидесяти на вид… Плотно сбитый… Плечи широкие, натурально прямо, размер шестидесятый. А ручищи толстые, как моя нога!..
За дверью камеры что-то громыхнуло. Раздались голоса. Я, Петя и Иван Иванович с интересом уставились в сторону звуков.
— Ты, продолжай, Федь, продолжай! — опомнился следователь.
— Ну вот, ручищи толстые… Костяшки! О! Костяшки намозоленные! Он, видимо, часто кого-то бил. Возможно, что как раз Тьму перед завтраком.
В коридоре послышались крики. Следователь поморщился, жестом остановил мой рассказ и направился к двери. Не успел…
Дверь, явно ценную, тяжёлую, покрытую рунами, как и стены в кабинете, вынесло так, будто это был картонный межкомнатный ширпотреб.
— Ваша светлость, прекратите портить казённое имущество! — в кабинет, спиной вперёд, упираясь двумя ногами в пол, что несильно помогало, заехал весьма колоритный дядька в форме Тёмного Приказа, занимавший, судя по золотым нашивкам, высокий пост. — Я буду жаловаться!..
Вот только зря он жалобами грозит… Это я сразу понял.
Во-первых, раз «ваша светлость» — значит, я вижу перед собой представителя одной буйной семейки, которая даже справку может предъявить. Ну или щёку, левую, если кому-то уж очень надо.
А, во-вторых, в мужчине, вошедшем в кабинет, сразу чувствовалась сила! От него прямо вот-таки веяло мощью, властью и деньгами.
И если тут, в Покровске-на-Карамысе, ты высокий чин Тёмного Приказа, украшенный золотыми нашивками, то там, во Владимире, разница между тобой и отроком второго ранга, которого три дня не поили — только в том, что ты, собака, в воде себе не отказывал все эти дни.
А в остальном разницы никакой. Что один муха, что второй — муха.
— Жалуйся! — заявил его светлость, входя в помещение вместе с чиновником Тёмного Приказа.
— Сюда нельзя! — обиженно вскинулся Иван Иванович.
— Ты мне, запретишь, что ли? — мрачно осведомился его светлость.
А я прищурился, оглядел огромную фигуру, каким-то чудом втиснутую в пиджак, кафтан и рубашку…. А затем погремел кандалами, привлекая внимание.
И когда на меня уставились все собравшиеся, нагло заявил, кивнув на его светлость:
— Вот такие плечи и были! Правда, рост на три головы ниже.