Этот слет чудищ, случившийся буквально за считанные секунды, произошел в зловещей тишине. Ни слуги, ни их господин в момент эффектного воссоединения не проронили ни звука. И последовавшее за тем на залитой лунным светом кладбищенской дороги молчаливое братание выглядело еще более зловещими.

Наплевав на безобразно грязный вид мертвых друзей и подруг, Степан от души стискивал в объятьях каждого подлетающего «слугу», а когда вокруг него столпились все шестеро, жестом гостеприимного хозяина, приглашающего гостей за праздничный стол, указал вампирам на окаменевшего от ужаса сторожа.

Шесть тварей одновременно набросились на беззащитную жертву. И без драки, тут же по-братски поделили добычу. Кому-то досталась рука, кому-то нога, кому-то живот, кому-то шея. Сторож умер мгновенно от сильнейшего болевого шока, когда шесть пар когтистых лап и шесть клыкастых челюстей одновременно впились в его тело. В свете размытой луны кровь, одновременно брызнувшая из десятков глубоких укусов и порезов, имела зловеще черный цвет. Но лишь совсем немного первых капель драгоценной жидкости не упало в дорожную пыль…

Шестеро вампиров менее чем за минуту вытянули из тела несчастного сторожа всю, без остатка, живительную влагу. Когда удовлетворенные и насытившиеся они разошлись в стороны, на дороге остался лежать обтянутый кожей скелет в разодранной камуфляжной хламиде — сухая мумия всего минуту назад живого и полного сил человека.

За время кровавого пиршества почти вся налипшая грязь (глина, земля и песок) обвалилась с открытых лиц, рук и волос выбравшихся из могил вампиров. Одежда их тоже стала заметно чище. И куда как очевиднее открылось разделение монстров по половому признаку. Трое вампиров, в заляпанных землей и глиной черных костюмах, стали примерно походить на мужчин, а еще трое, в почерневших от земли изодранных платьях — соответственно, на женщин.

— Каак яя раад сснооваа ваасс виидееть! — наконец обратился к слугам призвавший их господин, по-прежнему растягивая гласные буквы и шипящие звуки. — Беезс ваасс, друузсьяя мооии, мнее быылоо ооччеень оодииноокоо. Ии яя воосскреессиил ваасс. Быыть моожшеет ээтоо прооиизсоошшлоо воопреекии ваашшеей воолее. Тоогдаа ообъяявиитее ооб ээтоом неемеедлеенноо ии, кляянууссь, яя веернуу ваам уутееряянныый поокоой.

Окружившие его со всех сторон воскресшие вампиры продолжали хранить величественное молчание.

— Выы моолччиитее… Ччтоо жш, приизснаатьссяя, яя ииноогоо оот ваасс ии нее оожшиидаал, — продолжил вещать Степан. — Ии вссее жшее, нее ссооччтиитее зсаа оосскоорблеенииее, ноо, поо ообыыччааюю, яя доолжшеен взсяять сс каажшдоогоо иизс ваасс кляятвуу кроовии в вееччноом поовииноовеениии ссвооеемуу ооссвообоодиитеелюю, тоо еессть мнее.