— Получилось, можно открывать. Ничего другого не вижу. Вторая, он говорил, внутри.

Не сказав в ответ ни слова, Лёха просто подошёл в домику и рванул на себя хлипкую дверь. Та, жалобно скрипнув, открылась, уйдя нижним углом в грязь. Напарник, не входя, заглянул внутрь, хмыкнул:

— Посмотри, но для начала лучше отсюда. Не заходи. Вон наверху лаз, но там нет люка, фанера только.

Я подошёл, заглянул в дом. Старый рассохшийся диван, стол, табурет, пол из какой-то мягкой плитки, на котором хлюпает вода… Небогато. Сосредоточился — ловушек вроде не видно. Надо смотреть лаз…

Стол мы с Лёхой передвинули вдвоём — и правда крепкий… Ловушку я обнаружил легко — хорошо, когда знаешь, что искать, в щель между фанерой и краем проёма виден лежащий на нём неприметный брусок. Снял быстро, слез со стола — сбросить энергию. А пошатывает, не проходит всё это бесследно, всё же маловато у меня силёнок для активной работы. Тот же Власов, небось, в этой ситуации и не поморщится.

— Ладно, Матвеев, отдыхай, — Лёха уверенно показал мне, чтобы я не входил. — Ты и так вон зелёный уже… Лучше глянь по сторонам, я сам пошарю.

И не боится он, только и подумал я. Хотя, если рассудить здраво, если мы не вернёмся — Аксёнову точно каюк. Коллеги наши его на куски порежут. А так и правда шанс есть. Глядишь, если окажется полезным Власову или Бурденко — ещё и должность получит.

Владька, ты в своём уме? Аксёнов — убийца, возможно, даже маньяк. Да, он может оказаться полезным — несомненно. Но руководство Колледжа просто обязано знать, кто он. Чтобы из-за решётки не вылез. Жив будет — ему уже подарок. Потому что из-за него я мог бы сейчас сидеть в яме… Спасибо коллегам.

Что это?

Два тела, лежащих на земле, стали обретать форму — видимо, слизь их организм вырабатывал, только когда был жив. Сейчас уже местами была видна кожа, и чем дальше, тем больше — коричнево-зелёная, пупырчатая, и правда как у жаб. А здоровые — рост под метр восемьдесят, наверное, и силы соответствующей — как легко один свалил меня, а второй Лёху… Пальцы длинные, цепкие, что на руках, что на ногах. Форма человеческая — две руки, две ноги, голова вон проявилась, безволосая, с огромным ртом и глазами навыкате, сейчас закрытыми. Открытые рты, полные мелких, но острых зубов — такой укусит так укусит… Лёха мастер — у обоих дыры в головах, вокруг которых запёкшаяся чёрная масса, а ведь стрелял он, не видя толком, где у них голова! Ну и тело прострелено — тот, который хотел напасть на меня сзади, получил пулю точно в грудь.

Так. А это что?

— Вот, — отвлёк меня Андреев. — Смотри. Как он и говорил — рюкзак и сумка. Больше там ничего нет, — он, выбрав место посуше, поставил рюкзак, отстегнул клапан: — Да, шмот… Можешь проверить?