Он подобрал и закинул на плечо свой карабин, повесил на шею автомат. Снял магазин, собираясь перезарядить — и удивлённо оттопырил губу.

— Я уже сменил, — пояснил я.

— Молодец! О, тут и СКС есть, — Лёха, нагнувшись, поднял автоматический карабин главаря. Присев у его трупа, без лишней брезгливости обшарил подсумки, вытащил несколько обойм, рассовал себе по карманам. — Уже не зря сходили…

— А могло быть зря? — вырвалось у меня.

— Нет, — улыбнулся Лёха, подходя и кладя руку мне на плечо. — Уже нет, напарник. Кстати, будем знакомы: Женя Никитин. Фотограф и железнодорожник… бывший.

— Вы вспомнили⁈

— Вспомнил. Ещё бы после такого не вспомнить… Так, бери оружие, а я возьму твою девчонку. Надо кое-что проверить… да и мокнуть не стоит.

Передав мне карабины, он легко поднял Леночку на руки, устроив её голову у себя на плече.

— Идём вон туда, — показал он подбородком на деревянное здание метрах в трёхстах. — И смотри ауры, напарник — сейчас влипнуть будет совсем неприятно…

Я подобрал валявшиеся Леночкины очки и последовал за ним. Он прав… Мельтешение дождя, конечно, мешало, но что делать. Аур не видно, да и будь тут кто — после стрельбы и колдовского боя даже зверьё должно бы разбежаться.

Блин, нужно было подобрать тот овал, что был у Леночки для связи! Но я даже толком не помню, как он выглядит — как-то в тот момент не до этого было, и куда отлетел — не заметил… Наверное, и от камня не отличу, если буду искать.

Мы подошли к деревянному одноэтажному зданию, рядом с которым высились двухэтажные кирпичные руины. Над дверью когда-то зелёной, а теперь серо-чёрной «деревяшки» красовалась покосившаяся табличка «Северные Ворота». Стёкла большей частью выбиты, но двери целы.

— Вокзал, — пояснил Лёха. — Будем надеяться, что оно цело… Открой дверь.

Дверь со скрипом, но открылась, пропуская нас в неосвещённый зал — окна свет давали очень слабый, особенно сейчас, когда на и улице полутьма из-за дождя. Вдоль одной из стен стоял ряд фанерных кресел, запылённых и захламлённых осыпавшейся с потолка штукатуркой, на стенах красовались многочисленные потёки, и среди них висело… зеркало.

Подойдя к креслам, напарник перехватил Леночку поудобнее, высвободив руку, и стряхнул на пол хлам. Осторожно уложил девушку. Протянул мне тряпку:

— Намочи, чтобы холодное было, положи ей на синяк…

Мочить я не стал — создал кусок подтаявшего льда, завернул его в ткань и приложил Леночке к скуле. Когда обернулся — Лёха (или всё-таки Женя?) уже стоял перед старым и пыльным зеркалом. Подумав, размашистым движением руки стряхнул с него пыль.