А ведь точно. Вот что значит — опер… Мне до уровня Андреева ещё пахать и пахать. И, кстати, да — я видел на развалах «блошиного рынка» и старые замки, и похожие связки ключей…

Но колдун, выходит, купил именно эту. Может, за бесценок, но купил. Зачем?

— А это мы вряд ли узнаем, — вздохнул Лёха, и я понял, что сказал последнюю фразу вслух. — Раз они без особых свойств…

— Я заберу, посмотрю? — спросил я, беря большую связку.

— Бери, если охота, — пожал плечами Лёха, и я, сам толком не понимая — зачем, сунул связку в карман. Наверное, рефлекс появляется — грести всё необычное, что потом стоит исследовать…

— Погоди, а это? — потянулся Кириллов к бумажкам, и Андреев пояснил:

— Тут чеки — это деньги. Но, судя по всему, не только здешние… — он взял пачку, разложил её содержимое на столе, отложив в сторону хорошо знакомые местные чеки. Бумажки разного размера, разного цвета, иногда одинаковые попадаются. Самое большое число на них — 1000, большая голубенькая бумажка с церковью и высокой колокольней, самое маленькое — 10, розовая с профилем какого-то человека. Чем-то знакомого… А, точно — это ему памятник стоит перед мэрией. Как зовут — конечно, не знаю, никогда не интересовался. Какой-то деятель из довоенного прошлого.

В общем, ничего интересного. Для нас это всё равно что археология.

А вот Андреев…

А Андреев смотрит на нездешние деньги заворожённо. Что-то вспомнил?

— Деньги из моего мира, — тихо сказал напарник, вороша рукой бумажки. — Точно. Старинные и новые. Других, считай, и нет…

— Значит, он бывал в вашем мире? — спросил Кириллов, опередив меня — я только рот успел раскрыть для того же вопроса.

— Или в моём, или в похожем, — Лёха повертел в руках «тысячную» бумажку, бросил обратно на стол. — Вроде же считается, что миров много. Хотя, может, и мог бы вернуть меня туда, откуда я пришёл…

— Только он бы не вернул, — не выдержал я. — Такой урод точно ничего не сделает для кого-то.

— Может быть…

— А вы хотите вернуться? — осторожно поинтересовался Стас.

Повисла пауза. Напарник взял ещё одну бумажку, посмотрел на свет, положил.

— Знаете, парни, — наконец сказал он, — я не столько хочу вернуться, сколько вспомнить, что со мной тогда произошло, как я сюда попал…

Вот так. Прав был Власов — «социалка» превыше всего. Никакого колдовства, никаких «порывов» — а Лёха сам высказывает основную мысль… Хотя, конечно, моих заслуг тут нет совсем — скорее стечение обстоятельств. И колдун из других миров удачно попался — если, конечно, считать произошедшее сегодня удачей, — и диалог меж нами троими удачно сложился.