— Я всегда парней, что признаются в чувствах, спрашиваю — почему я им нравлюсь. А они не могут ничего сказать. И становится понятно — им нравлюсь не я, а мой богатый отец. Но этот парень, он… Он рассказал всё без моего вопроса. Знает все мои привычки, никогда не пытался раскрутить меня на кафе, сказал, что пошел работать ради меня.

— А в чем проблема? — спрашивает мама. — В том, что не можешь в ответ сказать о любви? Так это и не нужно, со временем придет. Как будешь готова, как почувствуешь это, то скажешь.

— Но мы не встречаемся…

— А почему? Если вы нравитесь друг другу?

Я пожимаю плечами. Не хочется признаваться ей, что все это время я общалась с его врагом, чтобы показать себя хорошей.

— Ты мне ничего не скажешь, что он обычный парень, не богатый?

— Нет, — быстро говорит мама. — Дело не в том, сколько у человека денег, а в том, насколько он стремится к достойному будущему. Папа в семье тунеядца не полюбит, но раз ты говоришь, он работает, то не вижу проблем.

Я с благодарностью киваю, мама отодвигает кружку с остатками чая и вновь возвращается к ноутбуку, теряя ко мне интерес. Но хоть порцию материнского совета я получила. А это уже больше, чем ничего.

В комнате сажусь на свое любимое место у окна, подложив подушку. Смотрю на суетливый город и понимаю — я хочу, чтобы Вова был рядом. Готова сказать ему об этом, о своей симпатии. О любви нет, потому что любовь — это другое. Это та вершина, куда забираться я пока боюсь. Не из-за недоверия к нему, а из-за непонимания, что значит это чувство. Но я хочу идти к нему, открыть душу.

Принимаю твердое решение — больше никакого Ярика. Расскажу Вове и его друзьям правду, надеюсь, они поверят мне.

Закрываю глаза и вижу теплую, добрую улыбку. Спасение бездомных котят в темном вечернем парке; игра на паре; звук гитары во дворе моего дома. Я помню каждый момент, когда сердце вздрагивало от нежности и ощущения, что я не одна.

Та ночь, проведенная в машине, дала мне многое понять. Хочется повторить ее, снова заснуть и проснуться вместе, прикоснуться. Приятное волнение щекочет внутри от воспоминаний. Но я ведь могу пережить его ещё раз…

Эта мысль заставляет вскочить с пола за телефоном. Открываю приложение, куда передается запись с видеорегистратора, и нахожу тот вечер. Включаю запись, с улыбкой смотрю, как мы едим шаурму, потом Вова засыпает. Перематываю вперед, на утро и останавливаю видео.

Вова просыпается первым и сначала просто смотрит на меня. А потом убирает волосы с моего лица, делая это аккуратно, едва касаясь пальцами. По телу бегут мурашки, и я машинально притрагиваюсь к щеке, ощущая фантомное тепло. Я даже этого не чувствовала, но кажется, что представляю — какого это.