— А у нас не судьба была спросить? — злится он.

Сажусь на свою кровать и роняю голову на ладони. Как же я устал от вранья, от упреков, от этого города. Еще никогда мне так сильно не хотелось домой. Образы матери и отца четко в голове, их грустные, но поддерживающие голоса. Мне больше не нужно ничего — ни учеба, ни друзья, ни даже Кира. Только уехать, оказаться дома, в своей стихии. Быть услышанным и понятым, а не разгребать проблемы, которые я сам же себе и создал. О чем думал? Куда полез? Почему забыл положить мозги в чемодан, когда уезжал из дома? У меня нет ответов, только тяжесть и усталость, давящие, как бетонные плиты.

— Чтобы ты в очередной напомнил мне, что я не подхожу ей, — произношу тихо и честно, не задавая вопроса.

Все в этой комнате знают, что я прав. Так и было бы — может, деньгами и поделятся, но обязательно упрекнут, ткнут носом в то, что я и так знаю.

— Давно ли тебя стало волновать мое мнение? — Даня повышает голос, и, наверное, я заслужил этого.

Но сейчас, когда всё рухнуло, слушать его претензии нет никакого желания. Даже если он прав. Он всегда был прав во всем. С самого начала я должен был послушать его и отступить, не ввязываться в дружбу с Кирой, не пытаться узнать ее. Потому что сейчас, когда я видел ее разную, мне хочется выть от бессилия. Еще никогда я так не страдал по девчонке. Еще никогда я так не страдал от чего-либо вообще.

— Всегда волновало, — говорю и поднимаю голову. — Я сюда приехал только потому, что ты уговорил!

— Разве? Или потому что привык к школьному авторитету? Думал, что и здесь будет так же, а когда понял, что мне это не нужно, начал творить всякую дичь! — психует Даня. — Ты и дружил не со мной, а с моим статусом!

Вот зачем ему нужен этот конфликт? Я не понимаю, он правда хочет разругаться, вновь принижая меня. Но его слова задевают за живое, и я поднимаюсь с кровати.

— Я дружил с тобой, потому что ты как брат мне! Я дрался с тобой, я дрался за тебя! Я был рядом, когда у тебя не было никакого статуса, когда мы оба были лузерами! Поддерживал все твои идеи, приводил к себе домой, где моя мама относилась к тебе как к сыну! Этого ты не помнишь, да? Помнишь только то, что я всегда был твоей тенью!

Даня молчит, Роман держится рядом, готовый кинуться разнимать драку. Только я не собираюсь с ним драться. Высказать, что так долго копилось внутри, могу, но ударить — нет.

— Почему тогда ты даже не спрашиваешь, что происходит у меня? Мы видим только твои проблемы, — Даня успокаивается и качает головой.

— А ты мне расскажешь? — срываюсь на крик. — Ты пять лет скрывал от меня тайну своей семьи! И узнал я об этом вместе со всеми, позже людей, которые только вошли в твою жизнь! Как дебил сидел в этом актовом зале, слушая, что мой лучший друг, оказывается, в заднице! И что ты приравнял меня ко всем, даже к тем, кого не знаешь!